Я хотел Блэр Монро всеми возможными способами, какими мужчина вообще может хотеть женщину.

И это было чертовски опасно.

Она была до безумия красивая и улыбалась моим друзьям, моей семье, будто не поджигала спички у моего самоконтроля.

Я смотрел на нее сейчас: длинные голые ноги вытянуты на настиле, на моем настиле, а позднее солнце превращает ее кожу в мед. Мне бы следовало думать о горе работы, которая ждет нас на ранчо, или о том, что нужно закончить стирку Руби и заехать в магазин. Но все, на чем я мог сосредоточиться, — это рот Блэр, линия челюсти, когда она смеялась, и то, как пару часов назад она задыхалась рядом со мной.

Это было пыткой — то, как она продолжала жить так, будто не знала, что со мной делает.

А я мог только снова и снова прокручивать ее дрожь, когда я прижал бедро между ее коленей, ее отчаянную потребность в разрядке и тот вдох, когда я спросил, насколько она будет для меня влажной.

И, черт возьми, я знал, что она была влажной.

Ее тело выдало ее каждым едва заметным вздрагиванием, каждой задержкой дыхания, каждым трепетом ресниц, когда она смотрела на меня снизу вверх. И вот теперь она ведет себя так, будто ничего не было. Я бы, может, и поверил, если бы не запомнил каждое признание ее тела.

Я был в полном раздрае, но улыбался ради Руби. Если бы ее здесь не было, если бы мне не нужно было удерживать хоть какое-то подобие контроля ради дочери, я даже не знаю, что, черт возьми, я бы сделал.

То, как Блэр смотрела на Руби, добивало меня окончательно. Голова моей дочери лежала у Блэр на коленях, а пальцы, двигаясь с нежностью, заплетали темные волосы в косу. Смех Руби звенел, пока Блэр и Мэгги ее развлекали, и у меня перехватило дыхание от того, как идеально Блэр вписывалась в этот момент, в нашу жизнь — словно всегда была на своем месте.

Когда она поймала мой взгляд, ее губы изогнулись в мягкой улыбке, а потом глаза тут же метнулись в сторону. Она наклонилась и что-то прошептала, отчего Руби разразилась смехом. Мне было плевать, какой секрет они делили между собой, даже если за мой счет, потому что все вокруг казалось болезненно насыщенным возможностями, пока я на них смотрел.

И на одну предательскую секунду я почти забыл, как упорно старался больше никогда не подставлять себя под такой удар.

Почти.

— Тебе реально пора взять себя в руки, — сказал Хантер оттуда, где сидел рядом со мной на траве.

— Ты вообще о чем? — я бросил на него хмурый взгляд.

— О, так мы делаем вид, что ты не транслируешь это на весь округ? — Хантер небрежно махнул в сторону настила. — Ты, по-моему, не перестал на нее смотреть ни на секунду с тех пор, как мы приехали.

Он помолчал, разглядывая меня так, как умеет только тот, кто все детство был моей тенью.

— Господи, Кольт, ты даже не пытаешься это скрывать. Я ставил на то, что ты продержишься хотя бы три недели, прежде чем сдашься.

— Отвали, — буркнул я, но Хантер только ухмыльнулся и толкнул меня плечом.

— Эй, если хочешь играть во влюбленного щенка, я тебе мешать не буду. — Он переложил бутылку пива в руке. — Но тебе стоит притормозить, прежде чем ты снова ее отпугнешь.

Снова.

Я крепче сжал бутылку, ненавидя, что Хантер читает меня так легко. Самое поганое было в том, что он прав во всем. Я бы не пережил еще один такой удар, как в прошлый раз. Когда Блэр уехала, она забрала с собой каждую частицу того мальчишки, которым я был. И я не был уверен, что во мне осталось достаточно мужчины, чтобы пережить это, если она уйдет снова.

С другой стороны Маккой фыркнул, слушая вполуха, лежа на солнце с закрытыми глазами.

— Надо было видеть его до твоего прихода. Я думал, он сейчас трахнет ее в кузове моего пикапа.

Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Я бы, кстати, заставил тебя это убирать.

Я хмыкнул, глядя на горлышко бутылки, а не на их лица. Они были правы. Я чувствовал это — как контроль ускользает.

Хантер рассмеялся.

— Черт, жаль, что я это пропустил. У Блэр, конечно, охрененные ноги.

Я ударил его тыльной стороной ладони в грудь. Он лишь усмехнулся, потирая место удара.

— Ай, мудак. Больно.

— Не смей, блядь, так о ней говорить, — прорычал я и поднес бутылку к губам.

И, разумеется, взгляд тут же скользнул к тем самым ногам.

— Ты-то лучше? — добавил я. — Где твоя маленькая тень, кстати? — я огляделся, ища девушку, с которой он приехал. — Знаешь, для парня, который привез девушку, ты на нее ни разу не посмотрел с тех пор, как мы здесь.

Маккой тихо присвистнул, приподнявшись на локтях и оглядывая нас обоих.

— Черт, у нас тут уже личное пошло?

Глаза Хантера сузились, челюсть напряглась — едва заметная вспышка защиты.

— Она побежала к моему пикапу за чем-то из сумки, — сказал он. — Я не обязан с ней нянчиться.

Он снова повернулся к настилу, и я проследил за его взглядом.