Мы смотрели друг на друга, и никто не моргал.

Воздух между нами искрил, заряженный чем-то опасным и неизбежным. Кожа покалывала от осознания, когда его взгляд опустился к моему рту и задержался там с таким откровенным намерением, что я заерзала под его вниманием.

Я уже собиралась отвернуться, когда он наклонился ближе, так близко, что я чувствовала жар его тела, и заговорил тихо, только для нас двоих.

— Блэр?

— Да? — Я чуть повернула голову, ощущая его дыхание у уха, и когда наши взгляды встретились, в них уже не было ни капли поддразнивания.

— Как думаешь, насколько ты сегодня промокнешь для меня?

Мой мозг споткнулся, закружился и куда-то вылетел между тем, как медленно и опасно он произнес «промокнешь», и вспышкой в его глазах, когда он увидел, как к щекам приливает цвет. А потом все обрушилось разом, и, клянусь, тело отреагировало раньше, чем я успела придумать ответ. Вырвавшийся вздох, постыдная дрожь и то, как бедра сами потянулись сомкнуться, пытаясь унять мучительную ноющую тяжесть, — и тут же были остановлены твердой опорой ноги Кольта, когда он вклинил колено между ними, не давая сомкнуться.

Пульс метнулся. До остальных было всего около шести метров, и мысль о том, что нас могут увидеть, только усугубляла все.

Это должно было быть унизительно — то, как легко он читал мое тело, как стоял и без стыда ловил каждую мою реакцию. Вместо этого во мне вспыхнуло что-то дикое, от чего вспотели ладони, участилось дыхание и все тело заискрило безрассудным ритмом, заставившим меня сжать колени вокруг его ноги.

Мне было плевать, что мы на виду. Я забыла о Мэгги, Маккое и даже о Руби, которая где-то позади плавала в просторе озера. Существовали только жар его бедра, прижатого к моему, шероховатый ритм его дыхания и то, как он смотрел на меня, будто уже знал, что именно нужно, чтобы довести мое тело до края.

Я попыталась опомниться, отстраниться, придумать что-нибудь колкое, чтобы разрядить момент, но все, на что я была способна, — резко вдохнуть, когда с губ сорвался бесстыдный тихий всхлип.

Он поставил пиво на борт кузова с мягким звоном и ухмыльнулся. Его взгляд на один замирающий миг опустился к моим приоткрытым губам, а потом его руки легли мне на талию, ладони жгли кожу. Я не успела осознать движение, как он нырнул вниз и врезался плечом мне в живот. Я взвизгнула, когда мир перевернулся.

Он выпрямился во весь рост, закинув меня себе на плечо, и моя щека прижалась к его голой спине.

— Кольт! — закричала я, инстинктивно брыкаясь, но он зацепил руку под мои колени, а другой ладонью удерживал заднюю поверхность бедра.

Кровь прилила к голове, а между ног пульсировало возбуждение. С каждым шагом его плечо впивалось мне в живот, я чувствовала как прижимается его горячая кожа к моей. Вибрация его смеха прокатывалась по мне, когда его рука скользнула выше по бедру, пальцы коснулись края плавок купальника, оставляя по коже огненную дорожку, от которой хотелось умолять о большем.

— Кольт Оливер Кэллоуэй, поставь меня на землю, — потребовала я, но голос предал меня, сорвавшись на прерывистый выдох.

— Ты опять назвала меня полным именем? — Его голос понизился, и ладонь резко опустилась мне на зад, оставив жгучий шлепок, пробивший меня до самого нутра.

— Кольт! — я снова произнесла его имя, но его заглушил мой собственный беспомощный смех.

Отголосок удара еще звенел, покалывая так, что тело сорвалось в унизительный разгон. Он лишь поднял меня выше, мир качался с каждым шагом, и все, на чем я могла сосредоточиться, — это на том, как крепко его руки держали меня.

— Это за то, что игнорировала меня последние несколько дней, — сказал он, задыхаясь от смеха, и его пальцы скользили туда-сюда по моему бедру. Я не видела его лица, но легко представляла самодовольную ухмылку и удовольствие от моей полной беспомощности.

Я услышала восторженный визг Руби и смех Мэгги с Маккоем, перекатывающийся по воде. Я извернулась, пытаясь выпрямиться, но Кольт был стеной из неподвижных мышц. Я уловила размытые силуэты Маккоя и Мэгги, оборачивающихся посмотреть, когда Кольт ступил на пирс.

— Смотри, дядя Кой! — крикнула Руби, бросая круг и по-собачьи плывя к мелководью. — Папа сейчас бросит Блэр в воду!

Маккой сложил ладони рупором и заорал в поощрение:

— Давай, парень! Тащи ее сюда!

Кольт зашагал по пирсу, и даже сквозь смех я чувствовала напряжение в его теле, предвкушение, натянутое в каждой мышце. Каждый шаг встряхивал меня так, что невозможно было не ощущать скольжение его кожи, жар тела и уверенность в том, что он наслаждается каждой секундой моего сопротивления.

— Кольт, даже не думай, — выдавила я, и в голосе смешались угроза и смех.

Он остановился на краю пирса, широко расставив ноги, и чуть перехватил меня. Его ладонь властно и уверенно легла мне на бедро.

— Обещаешь больше меня не игнорировать? — спросил он, и я уже не могла сдержать смех.