Его пальцы сильнее впились в мои бедра, оставляя на коже болезненные обещания. Моя грудь тяжело вздымалась у его груди, наши лбы соприкасались, мы оба задыхались, словно только что вынырнули из воды. Зрачки почти полностью скрыли голубизну его глаз, оставив лишь тонкое кольцо цвета вокруг бездонного желания, отражавшего мое собственное.

— Ну надо же, — голос Маккоя прорезал мгновение, и я резко отпрянула, жар залил щеки, когда реальность обрушилась на нас.

Маккой, Хантер и Руби стояли у выхода и смотрели на нас с широкими, понимающими улыбками. В глазах Руби светилась такая открытая надежда, что у меня сжалось горло. Ее тяжесть давила на грудь, во мне смешались паника и тоска. Я хотела сделать ее счастливой. Хотела стать той, кто даст ей все, о чем она мечтает.

Я отчаянно хотела доказать Руби, что моя любовь без условий, и до смерти боялась, что сама себе солгу.

Мои пальцы все еще были сжаты рубашке Кольта, жар его кожи прожигал сквозь ткань костяшки. Я не могла разжать руку. Не хотела. Хантер провожал нас ухмылкой, пока хватка Кольта неохотно ослабевала, его огрубевшие пальцы прочертили огненную дорожку по моему бедру.

— Вот уж давно пора.

Глава 31. КОЛЬТ

К тому времени, как мы свернули на подъездную дорожку, Руби уже крепко спала на заднем сиденье. Дыхание ровное, бумажная корона сползла на один глаз. Она сдалась сну еще много километров назад — слишком много сладкого и вечер, полный визга и смеха на скрипучих ярмарочных аттракционах. Руки по-прежнему обнимали за шею этого нелепо огромного плюшевого медведя, и я улыбнулся, глядя на нее в зеркало заднего вида.

Я заглушил мотор и на минуту замер, слушая, как вокруг нас раскрывается ночная тишина. Покосился на Блэр — она смотрела прямо перед собой. На меня не взглянула, но я видел, как ходят желваки и как она ковыряет ногти.

Я толкнул дверь и обошел пикап, стараясь не хлопнуть и не разбудить Руби. Открыл дверь Блэр и отступил, когда она наконец подняла на меня взгляд. Она смотрела так, будто искала доказательство, что эта ночь не исчезнет к утру, как сон.

Я ждал. Мог бы ждать хоть всю ночь, если бы ей это было нужно. Годы научили меня терпению — в работе, в потерях, в понимании, что все ценное не дается быстро и легко. И сегодня точно не та ночь, чтобы торопить что-либо.

Я протянул руку, и она вложила в нее свою, упершись второй в сиденье и вытянув ноги наружу. Я подавил желание обнять ее и прижать к себе, хотя расстояние между нами казалось невыносимым. Вместо этого я шагнул назад, давая ей пространство, и она выбралась из машины, прежде чем ее пальцы выскользнули из моих.

Я открыл дверь Руби, расстегнул ремень и аккуратно высвободил медведя из ее рук, подхватив дочь одним отработанным движением. Она едва шевельнулась. Обмякла у меня на груди, волосы щекотали подбородок, все ее маленькое тело прижималось ко мне. Я чувствовал ее сердцебиение — медленное, ровное — и пытался выровнять свое под него, вдыхая ее запах.

Я ощущал Блэр у себя за спиной, пока нес Руби по ступенькам и через входную дверь. Обычно я ожидал бы, что она замешкается, придумает повод исчезнуть, прежде чем все станет слишком мягким или слишком настоящим. Но она держалась рядом. Вошла следом, тихо закрыла дверь и заперла ее.

В комнате Руби дневной хаос был разбросан по всем поверхностям — доказательство жизни, прожитой с радостной беспечностью. Я чуть не споткнулся о недорисованный рисунок и мелки на полу. На картинке были я, Руби и Блэр — мы втроем держались за руки. В груди заныло, когда я переступил через него.

Я поправил Руби на руках, стараясь ее не потревожить, и уложил на кровать. Она вздохнула и зарылась в подушку. Блэр наклонилась, быстро развязала ей шнурки и сняла обувь.

— Спокойной ночи, Руби, — прошептала Блэр, укладывая рядом с ней огромного медведя и подтыкая одеяло.

Она убрала спутанные пряди со лба Руби, задержалась, погладила по щеке, и я увидел в ее лице что-то, от чего у меня все перевернулось внутри.

Она любила мою девочку.

— Ей сегодня было весело, — тихо сказала она.

Я кивнул, сглатывая ком в горле.

— Было. Даже слишком весело. Завтра мне придется отстирывать простыни.

— Это ты разрешил ей есть сладкую вату в машине. — Блэр ткнула пальцем мне в грудь.

Я перехватил ее запястье, удерживая руку у себя на груди. Ее кожа была теплой, под большим пальцем бился пульс. Она попыталась отстраниться, но я не отпустил. Мы стояли близко, и тонкое пространство между нами стало напряженным, когда ее дыхание сбилось.

— Приходи ко мне сегодня ночью. — Голос у меня был хриплый, обнаженный желанием, которое я больше не мог скрывать. — Хватит прятаться. Хватит притворяться.