Ее дела в здании были недолги, но каждая деталь сделки, казалось, врезалась в память — ведь здесь были люди, не знавшие, кто она такая. Это было восхитительно, когда для разнообразия с тобой обращаются так же, как обращаются меж собой слуги и обычные люди, — восхитительно и поучительно. Никто не открыл для нее дверей; ей пришлось открывать самой. Никто не провозгласил ее приход — ей пришлось прочистить горло и попросить человека за стойкой помочь ей. И ей пришлось платить — платить своими собственными деньгами!

— Содержимое ячейки шесть шестьдесят четыре, — сказала она, протягивая листок бумаги, на котором написала информацию. Бумага предназначалась для его удобства, не ее, ибо она запомнила короткую строку букв и цифр годы назад. Разобрать буквы, которые Дядюшка Альбард вывел на лбу ее куклы, — вот одна из главных мотиваций, заставивших ее выучиться читать.

Смотритель ячеек хранения только хмыкнул и заявил:

— Возьми его сама. Если у тебя есть комбинация, ты попадаешь внутрь, такое правило. — Он указал на дверной проем у края стойки.

Она собралась направиться в ту сторону, и он сказал:

— За эту ячейку наложенный платеж. Шесть сотен. — Он ухмыльнулся, как акула. — Мы как раз решили ее освободить.

Венера открыла сумочку, позволив ему увидать пистолет, пока она вытаскивала наличные. Он воспринял увиденное без комментариев и махнул в сторону двери.

Единственной вещью в грязноватой ячейке оказалась папка в разводах от воды. Пролистывая ее в неверном свете, Венера решила, что тут все, что ей нужно. Документы были из Колледжа Наследственности при Университете Кандеса, в двух тысячах миль отсюда. Они включали анализы ДНК, доказывающие, что ее отец не из королевской линии.

Она едва ли замечала хаос домов вокруг, покинув блокгауз; быть может, поэтому и повернула не туда. Но вдруг Венера остановилась как вкопанная и сообразила, что находится в узком проходе, образованном пятью дощатыми строениями, на пути вниз, а не вверх — к дворцу. Нахмурясь, она схватилась за оказавшийся под рукой канат, и развернулась, чтобы вернуться тем путем, которым пришла.

— Не надо. — Голос прозвучал спокойно, он шел сверху и слева. Венера перевернулась, оборотившись к говорящему. В сером свете, отраженном от толи и дранки, она увидела юнца — возможно, не старше ее самой, со спутанными рыжими волосами, длиннокостного, как бывает с человеком, выросшим при слишком слабой силе тяжести. Он широко улыбнулся и продолжил. — За тобой идут скверные люди. Продолжай двигаться, сворачивай на первом же повороте направо, и будешь в безопасности.

Она замялась, и он посуровел.

— Да не дурю я тебя. Двигай, если зла себе не желаешь.

Венера снова сделала оборот через крыло, уперлась в канат, и, оттолкнувшись, ринулась вдоль прохлжа. Когда она достигла угла, о котором говорил парень, то услышала голоса с дальнего конца проулочка — напротив той стороны, с которой он обещал приход плохих людей.

Боковой проход в два счета выводил в оживленное воздушное пространство, и в нем не было ниш или дверей, откуда кто-нибудь мог бы выпрыгнуть. На миг почувствовав себя в безопасности, Венера выглянула за угол прохода. Слева медленно влетали трое людей .

— На этот раз ты точно завел нас куда-то не туда, — сказал тот, что во главе. Ему было ближе к тридцати, судя по манерам и одежде — очевидный нобиль или богач. Один из его компаньонов одевался сходным образом, но третий выглядел как человек из народа. Большего она в тусклом свете разглядеть не могла. — Дворец определенно не в этой стороне, — продолжал предводитель. — Мне назначено на два часа, и я не могу позволить себе опоздать.

Два часа? Она припомнила, как один из придворных говорил, что адмирал из какой-то сопредельной страны нанесет визит ее отцу после полудня. Это тот самый?

Внезапно один из спутников закричал:

— Эй! — Он едва увернулся с пути сабли, неожиданно появившейся в руке третьего. — Чейсон, это ловушка!

Четверо людей ворвались в проход справа. С вида хулиганы — таких головорезов, рыскающих по окрестностям, Венера замечала в подзорную трубу, и временами фантазировала об их интересной жизни. Все выхватили сабли, и никто не проронил ни слова, когда они напали на двух своих жертв.

Тот, кого назвали Чейсоном, закружил свой плащ в воздухе между собой и атакующими, и выхватил саблю, пока его друг парировал выпад прежнего проводника. После предупреждения, выкрикнутого другом Чейсона, дальнейшее происходило в молчании.

Когда фехтуешь в невесомости, лезвие столь же движущая сила, сколь и оружие. Каждый из мужчин нашел себе опору — стена, канат, или противник, и уперся рукой, ногой, плечом или лезвием, кто как мог. Каждое столкновение бросало их в новом направлении, и они кувыркались и вертелись, полосуя друг друга. Венера видела мужчин, практикующихся с саблями, и даже наблюдала дуэли, но тут было нечто совершенно другое. В схватке не было ничего манерного; бой был стремителен и жесток; движения людей были красивы, рождали внутренний трепет, и почти неразличимы из-за скорости.