— Что? — она свирепо уставилась на него. К его голове крепилось нечто вроде швартовочного кнехта; когда он двигался, кнехт покачивался. — Всех этих унижений недостаточно?

— Мы д-должны н-н-нагружать п-позвоночник. Для д-долговечного здоровья.

— Ну хорошо. — Она порыскала среди кучи забавных вариантов, от цветочных горшков с подбородочными ремешками до круглого стеклянного аквариума, в настоящий момент пустого, но покрытого инеем. В конце концов она остановилась на наименее отталкивающей вещице — хромированном шлеме с наушниками и вороновыми крылами, приделанными за висками.

Вот теперь венерины ноги убедительно бухали по земле. Она могла прочувствовать вес, и он в самом деле был практически нормальным, но распределенным по всей ее поверхности, вместо того, чтобы сосредоточиться внутри. Также она быстро обнаружила, что для начала ходьбы нужен основательный толчок, и что повороты и остановки даются непросто. Теперь у нее была инерция доброй четверти тонны; до нее это начало доходить после того, как она налетела на несколько стен и косяков.

— Т-теперь, — сказал с явным удовлетворением Мосс, — вы п-подготовлены для встречи с Б-Б-Ботанистом.

— С кем?

Он пробирался среди колонн без дальнейших комментариев. Венера кивала и улыбалась мужчинам и женщинам, откладывавшим свою работу, чтобы поглазеть, как она проходит мимо. Она пыталась незаметно разглядеть, над чем они работали, но освещение было слишком неровным. Тени и блеск ей мешали.

Что бы ни лежало впереди, его очертания размывал отражающийся от полированного пола солнечный свет. Прежде чем вступить в освещенную область, Венера еще раз бросила взгляд назад. Темнота и изгибающиеся арки обрамляли дюжину белых овалов — повернутые к ней лица. На этих лицах она читала все эмоции: удивление, любопытство, гнев, страх. Никто не прятался от ее взгляда. Они таращились на нее, как будто никогда прежде не видели чужаков.

Может быть, и не видели. По коже головы Венеры побежали мурашки, но Мосс махнул ей идти вперед. Моргая, она ступила из темной галереи во внутренний двор Лириса.

На миг ей показалось, что она попала в одну из картин на потолке отцовской часовни. Эта была полна розовых пахучих облаков. Она потянулась рукой, чтобы потрогать одно, и услышала резкий щелчок взводимого курка. Венера застыла.

— С твоей стороны будет очень неразумно продолжать, — врастяжку прозвучало откуда-то сверху. Венера медленно убрала руку. Когда ее глаза привыкли к яркому свету, она увидела стволы трех ружей старинного вида, направленных в ее сторону. Их держали угрюмые люди, одетые в железо.

Солдаты разительно контрастировали с обстановкой. Весь двор был полон деревьев, все одного вида, все в пышном цвету. Запах и краски миллионов цветков ошеломляли. Спустя мгновение Венера приметила, что ветви многих деревьев увешаны драгоценными камнями, и некоторые из стволов опоясывают золотые кольца. Еще спустя мгновение она поняла, что на единственном расчищенном пятачке в центре двора стоит трон. Устроившаяся на нем женщина наблюдала за ней, явно забавляясь.

Ее платье было из золота, серебра и платины; на голове — корона, отделанная жемчугами всевозможных оттенков, сверкавшая в концентрированном свете Кандеса. С виду она начинала входить в средний возраст, но была все еще прекрасна; каскад волос, выкрашенных в тот же оттенок, что и соцветия, обвивал плечи.

— Похоже, вы неохотно выходите на солнечный свет, — сказала она, откровенно веселясь. — Понимаю, отчего. — Она похлопала по собственным щекам, глаза блеснули.

Венера оглядела солдат, поразмыслила и миновала их. Поскольку здесь несомненно была устроена своего рода тронная комната, она глубоко поклонилась.

— Ваше... величество?

— О-о. О, нет. — Женщина хихикнула. — Я не королева. — Она пренебрежительно махнула рукой. — Мы в Лирисе меритократы. Вы научитесь. Меня зовут Маргит, и я ботанист при Лирисе.

— Ботанист... — Венера выпрямилась и обвела взором деревья. — Это ваши посадки.

— Будьте так любезны. — Леди Маргит нахмурилась. — Мы не отзываемся о сокровище Лириса в подобных прозаических терминах. Эти создания и есть Лирис. Они поддерживают нас, они придают нам значение. Они — наша душа.

— Пардон, миледи, — сказала Венера с новым поклоном. — Но... что же именно они такое?

— Ну конечно. — Глаза Маргит расширились. — Вы никогда такого прежде не видали. Вам так повезло — впервые их увидеть, когда они в цвету. Эти деревья, гражданка Фаннинг — вишни.

Почему это слово так знакомо? Однажды на балу ее любимый дядюшка подошел к ней с чем-то в руке... Угощение...

— Что такое вишни? — спросила она как можно простодушнее.

— Потакание слабостям сильных, — с улыбкой сообщила Маргит. — Деликатес настолько редкий, что он явно не попадал ко двору твоего отца.

— По поводу этого, — сказала Венера. — Двора, я имею в виду. Моя семья фантастически богата. Зачем делать меня эээ... гражданкой этого места, когда вы могли просто вернуть меня за выкуп? Вы бы получили за меня полный трюм сокровищ.

Маргит издевательски засмеялась.