— Если бы вы были принцессой настоящей нации, мы бы, возможно, обдумали это. Но вы даже не из княжеств! Вы сами признались на собеседованиях, что явились из насквозь продутых пустошей Внешней Вирги. Там ничего нет, и мне с трудом верится, чтобы ваш народ мог владеть чем-то интересным для нас.

Венера сузила глаза.

— А как насчет флота боевых крейсеров, способных с двадцати миль сделать из этого места щепу для растопки?

Над этим рассмеялась не только Маргит; загоготали и солдаты.

— Никто не угрожает Спайру, юная леди. Мы неуязвимы, — Маргит заявила это так самодовольно, что Венера поклялась найти способ припомнить ей сказанные слова.

Маргит щелкнула пальцами, и Мосс выступил вперед.

— Ознакомь ее с новыми обязанностями, — сказала ботанистка.

Мосс с отвисшей челюстью уставился на нее.

— В ч-чем они состоят?

— Она знает языки и культуру других местностей. Будет экспертом-толкователем торговой делегации. Иди и представь ее. — Маргит отвернулась, закрыв глаза и подняв подбородок так, чтобы ее лицо заливали солнечные лучи.

* * * *

На свой семнадцатый день рождения Венера впервые выбралась из дворцового комплекса, обзавелась способом шантажировать отца, впервые убила человека и встретила своего суженого. Позже она объяснит людям, что «это все как-то так само вышло».

Столица Хейла была конструкцией из шести городов-колес — крутящихся колец, каждое в две тысячи футов в диаметре — окруженных вечно подвижным облаком невесомых домов и более мелких колец. Главным звуком в городе было урчание реактивных двигателей — это различные кольца и большие муниципальные структуры старались поддержать вращение и избежать столкновения. В воздухе висел запах керосина, он наслаивался на прочие промышленные и биологические ароматы; аналогично, сквозь урчание двигателей можно было расслышать крики, сирены и смех дельфинов.

Венера выросла, наблюдая городскую жизнь издалека. Когда она путешествовала между городами-колесами, это обычно происходило в закрытом такси. По временам тот или иной из нобилей устраивал невесомые балы; тогда она и другие инженю надевали феерические крылья с приводом от стремян, и выписывали замысловатые танцевальные фигуры в теплом вечернем воздухе. Но этот полет всегда придерживался строгих рамок. Никто не отбивался в сторону.

Теперь она была в брачном возрасте — и недавно осознала, что в Хейле «возраст, в котором можно вступить в брак» означало заодно и «возраст, в котором можно стать убитым». У Венеры были три сестры, и когда-то было трое братьев. Теперь их стало двое, и некогда близкие девочки из семьи начинали активно плести заговоры друг против друга. У мальчиков все крутилось вокруг порядка престолонаследия, у девочек — вокруг замужеств.

Несколько дней назад на торжественном обеде кто-то употребил изумительное слово: воздействие. Рычаги воздействия — это то, что ей нужно, решила Венера. И ее мысли обернулись к старым фамильным трагедиям и тайнам, поглощавшим ее внимание еще в детстве.

Сегодня она оделась в коричневую блузу и панталоны девушки-служанки, и крылья за ее спиной были не оранжевыми бабочкиными, и не из розовых перьев, а из бежевого полотна. Ее волосы перехватывала тускло-коричневая тряпица, и она взвилась в городской воздух босиком. В сумке на поясе — немного денег, пистолет и кукла с фарфоровой головкой. Она знала, куда направляется.

Скверные кварталы начинались примечательно близко к дворцу. Этот факт мог бы как-то соотноситься с царственной привычкой просто выкидывать мусор с дворцового колеса, не задумываясь о траекториях и скоростях. Нельзя, однако, винить одни лишь высшие классы в том зловонии, которым повеяло на Венеру, пока она летела к месту назначения. Она не чувствовала отвращения; напротив, запахи и крики людей заставляли ее сердце возбужденно биться. С малолетства она часами просиживала, прильнув глазом к подзорной трубе, глядя, как вращаются эти окрестности и горожане по мере поворота дворца. Она знала местность — просто никогда там не бывала.

То, к чему приближалась Венера, не с чем было сравнить, кроме застывшего взрыва. Даже дым (которого там было полно) стоял недвижно, вернее, двигался не быстрее воздуха, просачивавшегося сквозь сотни кубов, шаров и бесформенных фигур, считавшихся здесь зданиями. Все непривязанное повисало в воздухе и постепенно дрейфовало; это означало, что мусор, шерсть животных, шары грязной воды, щепки, клочки ткани — все вносило в облако свой вклад. Когда давящий летний штиль нарушался и тугой ветер наконец проскальзывал по этим местам, половину массы квартала начинало просто сдувать прочь как мякину. В настоящий момент все это болталось вокруг Венеры, которая сделала нырок и устремилась к серому блокгаузу, своему назначению.