— И, простите, как давно вы женаты? — спросила я.

Сэр Беркли смутился:

— Мы поженились меньше года назад… я хотел раньше, но леди Мария возражала.

— А сэр Раниваль? — спросила я. — Что он?

— Понимаете, леди Маргарет… Мария долго не признавалась ему, и не разрешала мне, и… — сэр Беркли снова смутился.

И я закончила за него:

— Но, когда уже нельзя было скрыть последствия ваших отношений, вы пошли к сэру Ранивалю «на поклон»? Верно?

— В целом да, — кивнул Беркли.

— А кто тогда сэр Раниваль для леди Марии? — Мне вот стало интересно.

— Покойный супруг леди Марии попросил своего друга присмотреть за своей семьёй, и сэр Раниваль благородно принял на себя эти обязанности. Он вообще благородный человек, он спас меня. И когда стало понятно, что я и леди Мария… мы не можем друг без друга, он не стал нам мешать.

Для меня это было откровение века. То есть получается, что, увидев Джона с Викторией, я сразу подумала плохое, и особенно когда поняла, что Виктория беременна. А получается, что Джон ни при чём.

Но почему он мне ничего не сказал? И я стала вспоминать разговоры, которые у меня произошли с ним здесь, в Византии, и что самое любопытное, ни в одном из этих разговоров не было сказано о том, что это не его ребёнок. Наоборот, мне казалось, он поддерживал моё заблуждение, но он ни разу напрямую ничего не подтвердил, но и не опроверг. Почему?

Я попросила уведомить меня, когда леди Виктория проснётся. Мне сообщили об этом этим же вечером, но я решила, что ей надо дать отдохнуть подольше, и пошла к ней на следующий день утром.

Она была несколько бледновата, но в целом вид у неё был здоровый.

— Поздравляю, Виктория, — сказала я, когда мы остались одни, первый раз здесь, в Византии, назвав её по имени.

Она вздрогнула.

— Прошу, Маргарет, не называй меня по имени.

— А как мне тебя называть? — спросила я.

— Называй меня Мария.

— Это правда, — спросила я, — что твой ребёнок не имеет отношения к Джону?

На лице Марии «Виктории» возникло такое удивлённое выражение, и я бы даже сказала, что удивлённо-обиженное.

— Маргарет, как ты могла подумать, чтобы я и Джон!.. — с каким-то надрывом произнесла она.

— А что я должна была подумать? — сказала я. — Вы оба исчезли из Англии, а потом… а потом я нахожу вас здесь, на краю цивилизации, и ты ждёшь ребёнка.

— Неужели Джон не сказал тебе?! — воскликнула Виктория.

И я сказала:

— Нет. Джон не сказал мне, да и ты не сочла нужным сообщить, что … ты снова замужем. Скажи мне, Виктория, вы же поженились с сэром Беркли?

— Да, — ответила мне Виктория.

— Ну тогда почему он жил в отдалении с детьми?

— Мы там жили вместе, — сказала Виктория, — но в последнее время я плохо себя чувствовала, и, Джон перевёз меня в столицу, чтобы меня мог навещать лекарь.

Для меня вдруг всё стало ясно.

— Значит, Джон спас сэра Беркли, отправив его сюда, а сам остался там? — задала я вопрос.

— Я не знаю, — сказала Виктория. — Пожалуйста, Маргарет, не мучай меня…

А я вдруг поняла, что произошло.

Скорее всего, Джону уже не надо было выполнять свои обязанности, когда у Виктории появился муж, и я так понимаю, что Джон Честер начал разрываться между словом, данным его королю, и ситуацией, которая возникла. Он же не мог продолжать жить рядом с женщиной, которая являлась чужой женой.

И тут приезжаю я, и Джон понимает, что возвращаться некуда, что он сам себе отрезал все пути назад. И он отправил сюда, где мы собирались спастись от чумы, мужа Виктории, а сам решил отдаться на волю провидения. И, возможно, он уже мёртв. Или, наоборот, лежит там один, и некому даже подать ему стакан воды…

Всё-таки я странная женщина. Я же только что его ненавидела. А теперь злюсь на то, что не могу ему помочь.

Но почему я не могу ему помочь? Как раз, может быть, только я и могу помочь Джону. Надо хотя бы узнать, жив ли он. 24. Глава 22

Что мне было делать, со мной не было Элери, чтобы посоветоваться, и я рассказала всё Джаббиру, он единственный тот, кого никоим образом не интересовала судьба монархии в Англии, и мне вообще иногда казалось, что кроме возможности ещё больше узнать о медицине и методах лечения ему особо ничего и не нужно, и со мной он держался исключительно потому что вокруг меня постоянно происходило то, что требовало от меня вспоминать и вытаскивать из отдалённых уголков памяти, что ещё есть , чем может воспользоваться Джаббир, чтобы придумать новое лекарство или методику лечения.

Он действительно был гений, ему достаточно было сказать, что надо делать и он сразу понимал, как это воплотить в жизнь.

— Джаббир, я должна проверить, что там с ним.

Джаббир долго молчал, около минуты, наверное, я не торопила его, мне действительно был нужен мудрый совет.