Я расхохоталась.

— Кто бы мог подумать, что однажды мы будем благодарить судьбу за Лекси?

— Вот уж она точно удивилась бы, если бы узнала.

* * *

На следующий день Форд припарковался прямо перед моим домом, сегодня боги парковки явно были на его стороне. Я посмотрела на него, когда он заглушил двигатель.

— Тебе не обязательно провожать меня до двери. Мы буквально напротив дома.

— Теперь, когда Тейлор уехала, будем просто осторожнее.

Я застонала.

Лиам уже предлагал мне пожить у него, пока Тейлор не вернется. И у меня было стойкое ощущение, что, хотя губы двигались у Лиама, говорил его ртом Остин.

— Ладно, пошли.

Я ввела код от ворот и отперла входную дверь, но Форд отодвинул меня в сторону и вошел первым.

— Пока ты проверяешь дом на наличие маньяков с топорами, я выпущу Блю из клетки.

Услышав мой голос, Блю тут же заскулил, а его хвост застучал по металлическим прутьям. Я открыла дверцу и мгновенно оказалась зализана с ног до головы.

Смеясь, я опустилась на пол и прижала Блю к груди.

— Я тоже по тебе скучала.

— Ты избаловала эту собаку.

Форд уже вернулся после своего обхода.

— На Западном фронте без перемен, солдат?

— Все чисто, умница. Одна сегодня справишься?

— Ага.

— Ладно, тогда я поеду. Мне еще работу закончить нужно.

— Спасибо, что подвез.

— Без проблем. Запри за мной дверь.

Я послушно проводила Форда и задвинула засов, едва он вышел.

Со стороны моей сумочки, которую я бросила на пол, когда выпускала Блю, раздался сигнал сообщения. Я принялась рыться внутри в поисках телефона, и как раз в тот момент, когда нашла его, пришло еще одно.

Тейлор: Тебя рассекретили. E! News по тем фотографиям определили, что ты девушка Остина. Если честно, удивлена, что им понадобилось столько времени. Решила предупредить.

Тейлор: Из плюсов: мама сказала, что Остин тот еще красавчик и тебе лучше держаться за этого мужика обеими руками.

Я вздохнула, решив ответить Тейлор позже.

— Что скажешь, Блю? Пойдем гулять?

Он гавкнул и тут же начал возбужденно кружиться на месте.

Я прекрасно знала: скажи я Форду, что собираюсь гулять с Блю, он настоял бы на том, чтобы пойти с нами. Но мне действительно нужно было немного побыть одной и разобраться, что я скажу Остину, когда позвоню ему сегодня вечером.

Я быстро переоделась в спортивные легинсы и майку, взяла поводок Блю, ключи, а заодно, чтобы никто из парней потом на меня не орал, телефон и перцовый баллончик.

Пристегнув поводок, я вышла из дома и тщательно заперла за собой дверь.

Стоило мне зашагать по тротуару, как мысли тут же вернулись к Остину. Я остановилась, пока Блю решил пометить очередной куст.

Если отбросить все остальное, любые мои страхи меркли по сравнению с тем, как сильно я любила Остина.

Его доброе сердце.

Его щедрость.

Да и горячее тело тоже определенно было приятным бонусом.

Никто не заставлял меня чувствовать себя настолько живой, как Остин.

Мне просто нужно было донести до него одну простую вещь: если он продолжит скрывать от меня то, о чем, по его собственному пониманию, я должна знать, я сама ему задницу надеру.

Следующие сорок пять минут я выплескивала накопившиеся злость и обиду и вспоминала все, за что была благодарна нашим с Остином отношениям.

К тому моменту, когда мы сделали круг и вернулись к дому, я чувствовала себя готовой позвонить ему.

Оставалось только надеяться, что он не злится на меня за то, что я так долго тянула.

Я ввела код от ворот, и Блю потащил меня по дорожке к входной двери, уже предвкушая свое традиционное лакомство после прогулки.

Когда я открыла дверь, Блю вдруг принялся судорожно втягивать носом воздух и лаять.

Вот чудик.

Он что, пытался вынюхать свое угощение?

Но вместо того чтобы тащить меня на кухню, где лежали его печеньки, Блю потянул в сторону моей спальни. Чем ближе мы подходили, тем громче и яростнее становился его лай.

Добравшись до двери, я замерла.

Моя спальня была разгромлена.

Одежда валялась по всему полу, изрезанная в клочья.

Картина, обычно висевшая над кроватью, лежала на ковре, перечеркнутая огромным рваным разрезом.

Постельное белье тоже было разодрано в куски, а повсюду летали перья.

А над кроватью ярко-красной краской было выведено одно слово:

ШЛЮХА.

Низкое рычание Блю вывело меня из оцепенения.

Я резко развернулась, собираясь бежать из комнаты, и краем глаза заметила в ванной еще одно слово, написанное такой же красной краской:

СУКА.

Я дрожащими руками полезла за телефоном, одновременно натягивая поводок Блю и бросаясь к выходу.

Сердце колотилось о ребра так сильно, что каждый удар будто отдавался во всем теле.

Я вылетела за входную дверь и большим пальцем разблокировала экран телефона.