Я также знаю: если есть хоть малейшая возможность, что мой брат-близнец жив там, наверху, съежился и прячется, я не смогу жить дальше, не попытавшись его спасти. Если удастся, я захвачу немного взрывчатки, чтобы сбросить ее на монстра-лозу — Зверя, как я стала его называть, так что даже если я не вернусь, я смогу защитить тех, кто остался внутри.

Наконец, план позволяет мне уснуть спокойно.

Единственное окно в подвале пропускает серый, призрачный свет, когда наступает утро. Сегодня четверг, и солнца не видать. Если Астрономы правы, а они почти всегда правы, завтра все будет им залито.

Завтра вечером торжество.

Конец моей жизни внутри Стены. Я планирую уйти, как только табличка зарядится.

Ээро шевелится рядом со мной, стонет, поднимаясь.

— Ничто так не бодрит, как сон на каменном полу с окровавленной спиной, — он начинает потягиваться, но передумывает. — По крайней мере, здесь холодно.

Я проверяю раны у всех, прежде чем осмотреть швы на животе и порез на плече. Мы все ноем от боли, но признаков инфекции нет. Мази хватило на всех. Мы заживает.

— Хоть ты немного поспала, — ворчит Сэл.

Она и Мерил лежат у двери, рука Сэл нежно лежит на плече подруги. Она опускает легкий поцелуй на макушку Мерил, когда шаги топают по лестнице. Сэл помогает Мерил подняться и отойти от двери так быстро, как только может; обе бледнеют от боли при резком движении.

Дверь открывается.

Входят Гриффон и Леонидас. У Гриффона фингал под глазом и разбита губа. Лео выглядит так, будто спал на перине. Я удивлена, что Ярек не наказал его за то, что он чуть не показал всей деревне зеленого Зверя в действии.

— Гриффон! — вскрикивает Мерил, шагая к нему.

Его челюсти сжаты.

— Мы за Роуз. Остальные дожидаются суда.

«Видите? — хочу сказать я остальным. — Вы наконец-то видите его истинное лицо». Вместо этого я стальные нервы. Ни за что я не выйду за дверь с Предателем.

— Почему меня забирают?

— Хранитель Записей считает, что ты — и, в частности, наша свадьба — важны для сохранения единства деревни. В свете последних событий. Так что ты должна готовиться.

Грудь горит. Он, должно быть, шутит.

— Я не оставлю остальных здесь. И уж точно не ради свадьбы с тобой.

— У тебя нет выбора. — Лео ухмыляется.

Глаза Гриффона пронзают меня.

— Стражи расквартированы в коттедже Аптекаря. Есть опасения, что твои тетя, дядя и бабушка поддерживают твой бунт. Любое дальнейшее… неуважение с твоей стороны будет сочтено доказательством их участия.

Они держат мою семью в заложниках. Почему я не удивлена?

— Иди, — говорит мне Сэл. — Мы предпочли бы быть здесь, чем заниматься своими делами. Ведь так, Оскар? Ээро? Мер?

Они кивают, их глаза сияют.

И все же я не могу представить, как оставлю их здесь.

— Пожалуйста, — говорит Гриффон, его взгляд тяжел.

Его искренний тон мог бы сработать, если бы он совсем недавно не полоснул меня по плечу после, о, поцелуя с девушкой, которая превратила мои школьные годы в пытку. Не говоря уже о том, что он, по-видимому, все это время подозревал о планах Ярека и не сказал мне ни слова. Внезапно я чувствую себя маленькой и глупой, но через мгновение меня снова охватывает ярость — я злюсь на то, что позволила себе довериться ему насчет Джонаса и хранилища.

Я ненавижу Гриффона Цзы больше, чем когда-либо прежде.

Но я не вижу иного выбора, кроме как идти с ним. Я поворачиваюсь к остальным. Свирепая Сэл, талантливый Оскар, невинный Ээро и умная, оптимистичная Мерил. Именно ей я вверяю Счастливого Кролика, надеясь, что его чары утешат их, как утешали меня. Я сую крошечную фигурку ей в руки как обещание.

— Я не забуду о вас здесь, — говорю я им всем.

— Помни о плане, — говорит Оскар, склонив голову. — И доверься процессу.

— Что он имеет в виду? — рявкает Лео. — Какой план?

— Искупить наши ошибки, конечно, — говорю я с притворным благочестием. Я проталкиваюсь мимо Лео и уже на полпути вверх по лестнице, когда слышу, как он говорит Гриффону, что собирается остаться и преподать остальным урок. Я не уверена, что именно ему ответили, но когда Лео появляется, потирая быстро опухающую щеку, я догадываюсь.

— Принесите им еду, воду и ведро, — рычит Гриффон на Стража наверху лестницы. — Лео, моему отцу нужен отчет об их состоянии немедленно.

Лео сверлит Гриффона взглядом, а затем в ярости уходит. Интересно, что было бы, если бы я сделала так же: просто прошла через парадную дверь часовни и не оглянулась. Я решаю проверить это. Я дохожу почти до входа, прежде чем Гриффон хватает меня за руку со стальной хваткой.

— Ты не захочешь уходить сейчас, — говорит он.

Я поворачиваюсь так быстро, как позволяют раны, и оказываюсь с ним лицом к лицу.

— И почему это? — спрашиваю я.

— Ты нужна здесь.

Я выпячиваю подбородок.

— Марина велела тебе это сказать?

Почти сразу я жалею о своих словах, о том, что они раскрывают состояние моего сердца.