Хит хлопнул меня по плечу. — Иди. Эйден заберёт Джорджа, а я наведу порядок со всем остальным.

Мой лидер квада был святым.

— Спасибо.

Я потянулся к руке Эйвери и переплёл наши пальцы. На ней были мечи, на лице — растерянность, но руку она не отняла.

Возможно, она поняла, что нужна мне.

Вкус её тревоги оставлял на губах горькую сладость, так что, возможно, и я был нужен ей.

Я сжал её ладонь, и мы молча пошли за Иэном.

Иэн привёл нас к передней части лагеря. Мы обогнули главное здание, где находились кабинет Уорда и аудитории, затем остановились на небольшой крытой террасе с задней стороны. Там стояли один длинный стол для пикника и несколько круглых металлических столиков, а за ними открывался вид на идиллический луг, кромку леса и далёкие горы.

— Иэн, что происходит? — с тревогой спросила Эйвери.

Она по-прежнему держала меня за руку, и я наслаждался этим.

— Обещаю всё объяснить, Эйвс, — мягко ответил он.

Я имел определённое представление, о чём наш лис собирается с нами поговорить, и василиск беспокойно, кровожадно скользил у меня под кожей.

Дверь здания открылась, и наружу вышел Уорд.

Следом появился Джозеф, отец-лис Эйвери и Иэна.

Фармацевт. Тот, у кого, как и у сына, была аптекарская склонность. У него были добрые зелёные глаза, а длинные золотистые волосы собраны в небрежный узел на затылке. Ростом он был с Эйвери и обладал таким же стройным мускулистым телом, как Иэн.

При его появлении василиск туго свернулся, готовясь к удару. Отец Эйвери не стал бы проделывать весь этот путь без причины.

Эйвери ахнула. — Джей? Какого…

Он улыбнулся дочери, прервав оживлённую беседу с Уордом. Похоже, эти двое уже успели подружиться. — Привет, милая. Как… дела? — Его глаза озорно блеснули, когда он многозначительно покосился на руку Эйвери в моей.

Кажется, она не заметила, отпустила меня и бросилась отцу на шею.

— Всё в порядке? — спросила она. — Что-то случилось? Почему ты здесь?

Он похлопал её по спине и жестом предложил сесть за стол. Она положила перевязь с мечами на землю и послушалась. Я устроился на скамье рядом и проследил, чтобы наши бёдра соприкасались. Под столом притянул её руку к себе на колени, и она не возразила.

— Всё хорошо, Эйвс, — сказал Джозеф. — Насколько вообще может быть хорошо. Я приехал, потому что Иэн попросил помочь с делом, которое затрагивает и нашу семью, и семью Элайджи. — Его добрый взгляд переместился на меня. — Привет, Элайджа. Рад снова тебя видеть.

— Взаимно, сэр, — ответил я, через силу улыбаясь, несмотря на стеснившее грудь напряжение.

— Что ж… — Уорд нахмурился, оглядывая происходящее, и повернулся к двери. — Оставлю вас…

— Подождите, — сказал я. Даже с рукой Эйвери в моей я внезапно тонул. Я умоляюще посмотрел на отца Уайатта — самого близкого мне человека после дяди Горацио. — Уорд, вы не могли бы… остаться?

Эйвери сжала мою ладонь.

Густые рыжие брови Уорда поползли вверх, затем его лицо смягчилось. — Конечно, сынок.

Он взял металлический стул от соседнего столика и подвинул к торцу нашего. Уселся, заставив огромное тело испытать прочность каркаса, и скрестил могучие руки на груди.

Иэн и Джозеф сели на скамью напротив нас с Эйвери. Иэн достал из рюкзака нож с белладонной и осторожно положил на стол.

Уорд жутко застыл.

— Иэн, что это? — медленно спросила Эйвери.

Её брат выжидающе посмотрел на меня.

— Голубка, полагаю, этим оружием убили мою мать.

Она моргнула, растерянность лишь усилилась. — И почему оно у Иэна?

— Я, эм, недавно видел этот нож в действии, — сказал Иэн, украдкой покосившись на Уорда; тот сразу всё понял и раздражённо посмотрел на меня. — И у, эм, того, кого им пырнули, появились определённые симптомы. — Он замолчал, и лицо стало серьёзным. — Симптомы, которые я узнал.

Эйвери ахнула.

— Я попросил у Элайджи кинжал, чтобы изучить его, — продолжил Иэн. — И, разумеется, обратился за помощью к Джею. Мы все сидим здесь потому, что мы с Джеем оба убеждены, без тени сомнения: убийство матери Элайджи связано с убийством нашей матери.

Рядом со мной Голубка окаменела; её ужас ощущался на губах горечью. Василиск сердито зашипел — из-за её страдания и моего. Клыки удлинились, зрение перешло в обострённый бесцветный фокус зверя, но я моргнул и прогнал его.

— Ради всех присутствующих за этим столом, — сказал Джозеф, — начнём с самого начала. Мы все знаем, какой зверь у Эйвери.

— Великолепное животное, — объявил Уорд, и Эйвери слегка расслабилась, а её щёки порозовели.

Моя очаровательная свирепая девочка.