Эйден закончил благословлять оружие и стёр со лба каплю пота. — Раз уж грабил кухню, мог бы принести что-нибудь и остальным.

Элайджа пожал плечами.

— Я быстро забежал и выбежал, а Эйвери, как всегда, для меня на первом месте.

Я сжалилась над Эйденом и передала ему открытую бутылку. Он благодарно улыбнулся, а затем мне пришлось наблюдать за непристойным движением его кадыка, пока он делал несколько больших глотков.

— Кроме того, — продолжил Элайджа, — я не хотел слишком задерживаться во время кражи. Решил, что вы все захотите поскорее услышать новости о моей небольшой поездке в Фултон-Сити.

Я резко повернула к нему голову, словно доберман.

— О чём ты?

Моя злость лишь его возбудила. Он широко мне улыбнулся, затем отодвинул рукоять топора Уайатта и плюхнулся рядом на песок, вытянув перед собой длинные ноги.

— Я отправил Элайджу навестить Мартинов, — сообщил Хит будничным тоном лидера квада, не терпящим возражений.

— Что ты сделал?

— Не волнуйся, Голубка, — плавно произнёс Элайджа. — С твоими соседями всё в порядке. Слабые перевёртыши невероятно восприимчивы к гипнозу василиска. Хватило лёгчайшего прикосновения, чтобы они забыли, как в декабре прекрасная серебряная тигрица разрывала на части рейфа-Гиганта.

— Скорее он разрывал на части меня, — пробормотала я, и Эйден издал болезненный звук. — Погоди, твой зверь умеет гипнотизировать?

Элайджа хитро усмехнулся. — Он способен усыпить или оглушить всех, кроме самых сильных перевёртышей. Я и сам овладел искусством гипноза, чтобы… дополнить эту силу.

Я моргнула. Элайджа и правда был невероятно опасным перевёртышем. Ему не меньше моего нужно было стать Стражем — прежде чем он сам превратится в мишень.

— Ладно. Если ты уверен, что не причинил им необратимого вреда.

— Уверен, любовь моя.

Хит пронзил его серьёзным взглядом. — А до того, как ты стёр им память, удалось выяснить, рассказывали ли они кому-нибудь о тигрице Эйвери? Особенно кому-то из круга общения наших родителей или хотя бы отдалённо связанному с Советом?

— Мистер Мартин настаивал, что ни он, ни его жена никому не рассказывали, — ответил Элайджа. — Он не общается ни с братом, ни с остальными родственниками, а все они — те или иные кошки-Праймы. Я не хотел выведывать, какой у него зверь, но его феромоны отдавали грызуном — если угадывать, то белкой.

Ах. Бедный мистер Мартин. В семье Праймов дети далеко не всегда проявлялись с душой зверя-Прайма, но велика была вероятность, что любой, у кого этого не случилось, окажется латентным. От женщин этого ожидали — и высоко ценили, — но подобное случалось и с мужчинами; те часто преуспевали во вторичных склонностях благодаря сильным магическим способностям. В глазах некоторых это могло выглядеть несчастьем, но всё же было ожидаемым и нормальным.

А вот случайно вытянуть из генетической колоды слабого зверя в семье, полной Праймов? Это жестоко. Теперь я как никогда понимала, почему мистер Мартин с женой решили жить среди людей в городе.

Хит шумно выдохнул, и напряжение ушло из его плеч.

— Слава Луне. То есть прошло уже семь месяцев, и, казалось бы, мы бы услышали, если бы в нашем сообществе ходили слухи о белой или серебряной тигрице, но я просто… — Он посмотрел на меня, и его прекрасное лицо омрачила тревожная складка. — Мне нужно было убедиться.

— Нам всем было нужно, — согласился Эйден.

Я дала их словам повиснуть в воздухе и на мгновение подняла взгляд к небу. Луна стояла почти прямо над головой — всё такая же огромная, сияющая и пульсирующая силой.

И по-прежнему не делилась никакой мудростью.

Эти мужчины, мои Предназначенные, так беспокоились из-за события — невероятно дурного стечения обстоятельств, — которое отправило меня на путь к званию Стража, что Элайджа тайком выбрался из лагеря, проехал два часа, разыскал Мартинов и с помощью пугающих талантов василиска (мягко) изменил их разум.

Осознать всё это было непросто, хотя удивления я почти не испытывала.

— Спасибо, — сказала я и постаралась посмотреть каждому в глаза. — Мысль о том, что где-то есть двое людей, которым я не вполне доверяю и которые знают о моём звере, давила на мою семью. Я благодарна вам всем за помощь в избавлении от этой тяжести.

Эйден протянул руку и сжал моё колено. — Для нас нет ничего важнее твоей безопасности, милая.

— В том-то и дело, — сказала я. — Над вами и так висит весь этот ужас с Кларой. Я не хочу, чтобы вам приходилось постоянно разгребать мои проблемы. Не хочу становиться дополнительной ношей.

— Ты никогда не будешь ношей, — прорычал Хит. — Не для нас. Ты наша пара.

— Мы будем тебя защищать, Дикая кошечка, — добавил Уайатт. — Привыкай, мать твою.

В горле пересохло, несмотря на весь выпитый «Гаторейд», но я почему-то продолжила: