ЭЙВЕРИ

 

Короткое мгновение Элайджа смотрел на меня сверху вниз с изумлением на лице, а затем впился губами в мой рот. Я запустила пальцы ему в волосы и позволила поглотить себя. Я хотела его. Нуждалась в нём. Никогда не смогу им насытиться.

Он немного сдвинул наши тела, чтобы просунуть длинные пальцы между моих ног. Провёл ими по шву трусиков, затем нырнул под ткань — и, обнаружив там влагу, снова издал мучительный стон.

Я застонала ему в губы.

— Пож…

Он сорвал с меня трусики и глубоко вогнал в меня член.

— Блядь, — прошипел он мне на ухо. — Голубка.

Я заскулила, когда он начал двигаться. Длинный, толстый — он идеально мне подходил, как и знала Луна.

— Да, Элайджа. Да.

Он прижал лоб к моему и стал трахать сильнее. Зрачки превратились в щели василиска.

— Ты моя, — прошипел он.

— Да. — Я впилась ногтями в напряжённые мышцы его спины. — Твоя.

Он проник языком мне в рот, и его длинный язык приласкал мой. Толчки стали ещё неистовее.

Жестокими.

Собственническими и отчаянными.

Он не ослаблял натиска: трахал, целовал и возносил меня всё выше и выше. Обхватив ногами его талию и подгоняя, я потеряла понимание того, где заканчивался он и начиналась я.

— Элайджа, — прохрипела я. — Я… Я сейчас…

Он прижал мои руки над головой и вдавился глубже; толчки смягчились, сменившись медленными перекатами бёдер. Твёрдые мышцы таза тёрлись о мой клитор, пока член наполнял меня до предела. Взгляд василиска впился в мой. — Теперь мы вместе, Голубка. Я говорю не о связи или о чём-либо, что касается остальных. Речь о нас с тобой. Я люблю тебя и не покину, пока мы живы.

Слёзы защипали глаза, хотя я балансировала на грани самого сильного наслаждения в жизни.

— Да, — всхлипнула я. — Я тоже тебя люблю, Элайджа.

Он закрыл глаза и издал болезненный звук, словно я ударила его ногой в живот. Когда глаза снова распахнулись, они были человеческими, а сияние — мягким и тёплым. Он наклонился и снова поцеловал меня.

— Моя, — промурлыкал он.

А затем удерживал меня на месте и снова безжалостно трахал, пока тело не разорвало добела раскалённым экстазом.

Я закричала в наш поцелуй, а он застонал, следуя за мной за грань.

Когда я вернулась на землю, он осыпал поцелуями мой лоб, щёки, нос и наконец губы. Его член размягчился внутри меня, но Элайджа не торопился его вынимать, а я не торопилась просить об этом.

Связь с ним, ощущение его как части меня — пусть лишь ещё ненадолго — дарили больше удовлетворения, чем что-либо за долгое время.

— Я никогда не перестану пытаться стать достойным твоей любви, — прошептал он, — даже если на это уйдёт вся наша жизнь.

Я покачала головой.

— Ты достоин, Элайджа. Ты превратил заботу обо мне в смысл всего существования. Оставался рядом и любил, даже когда я отчаянно пыталась тебя оттолкнуть.

— На тебя напали из засады и едва не убили, — прошипел он, и воздух вокруг заледенел. — Снова, Голубка. Если бы я не подоспел…

Я обхватила ладонями его лицо.

— Но ты подоспел. Ты подарил Кэшу заслуженный конец и даже сумел вынести меня из леса так, чтобы никто больше не увидел моего зверя.

Его лицо смягчилось. — Голубка…

— Луна подарила мне тебя, и я решила тебя оставить.

На его выразительном лице наконец появилась так любимая мной хитрая улыбка.

— Тогда я твой. Надеюсь, ты понимаешь, на что подписалась, моя милая Голубка. С той минуты, как я увидел тебя на нашем общем занятии, в моих мыслях почти не осталось места ни для чего другого.

Я убрала прядь его волос за ухо.

— Тебя тоже было трудно забыть.

— А теперь, когда ты у меня есть? — Он склонил голову и провёл языком по моей шее. — Теперь, когда я могу пробовать тебя на вкус, обнимать и трахать сколько душе угодно? — Язык добрался до ушной раковины, и Элайджа хрипло произнёс: — Я буду лишь глубже влюбляться, Голубка. Моя одержимость будет только расти.

Тело содрогнулось.

— Да, — прошептала я.

Он поцеловал меня вдоль линии челюсти.

— Если кто-нибудь хотя бы неправильно вдохнёт в твою сторону, я его сожру и превращу в ничто.

— Элайджа, — ахнула я.

Он греховно усмехнулся. — Я хочу всегда быть там, где ты. Если бы мог, забрался бы под твою кожу и поселился там.

Только Элайджа мог сделать эти слова настолько романтичными. Я ухмыльнулась и покачала бёдрами.

— Кажется, ты по-прежнему внутри меня.

— Действительно. — Он шутливо толкнулся бёдрами, и от ощущения в моей сверхчувствительной киске я прикусила губу. — И прости, любовь моя, что не спросил разрешения, прежде чем кончить внутрь, но мне известно, что у тебя стоит противозачаточный имплантат.

— Да, — медленно произнесла я, прищурившись. — Откуда ты знаешь?

Он ухмыльнулся, показав острые клыки.

— Хит учуял.

— А. — И, очевидно, доложил группе.