— Судя по вашей реакции, вам это даже в голову не пришло, — мой Бог, какие у него холодные глаза. — Может, стоило проверить для начала? Наверняка там есть документы, с помощью которых вы найдёте его владельца.

— Да, конечно, — мой голос звучал сипло. Я отступила назад, двери лифта вновь стали медленно закрываться. — Извините, что потревожила вас.

В ответ лишь холодный кивок.

Я растерянно смотрела на закрывшиеся двери лифта. Меня отвлек подошедший высокий мужчина атлетического телосложения, одетый в строгий черный деловой костюм и черную водолазку.

Он внимательно посмотрел на меня и спросил, все ли со мной в порядке и как я оказалась в этой части фойе.

— Со мной всё в порядке. Спасибо, — я попыталась обойти его.

— Как вы прошли сюда? — повторил он, преграждая мне путь к выходу.

— Через дверь, — съязвила я.

— У вас есть пропуск?

— У меня нет пропуска.

Ну что ты привязался?

— Кто на ресепшене сегодня? — вопрос был адресован другому мужчине, который стоял чуть поодаль от нас.

— Иван, — последовал незамедлительный ответ.

— Уволить.

— Хорошо, Роман Сергеевич.

— Проводи девушку к выходу.

— Вообще-то я и сама могу найти выход, — обиженно пробубнила себе под нос.

На мои слова никто не обратил внимания, и мне пришлось покинуть здание в сопровождении бритоголового качка, чувствуя себя преступницей.

Оказавшись на улице, я с нетерпением открыла бумажник. Первым, что мне попалось на глаза, была фотография 3×4 паспортного типа. На меня смотрело улыбчивое лицо Дементьева!!!

Я громко застонала. На меня странно покосилась мимо проходящая женщина. Плевать. Я была зла. На себя. Очень зла!

Где был мой разум, который никогда меня не подводил? Ну почему мне не пришло в голову проверить содержимое бумажника в тот момент, когда я нашла его? Я просто сделала поспешные выводы о том, кому принадлежал этот чертов темно-бордовый бумажник. Темно-бордовый!!! С чего я взяла, черт возьми, что у человека, который носит кейсы от Beau Reid, может быть темно-бордовый бумажник?!

Мне срочно нужно было излить своё негодование. И я даже знаю на кого. Я достала телефон и набрала номер.

— Ник, ты почему звонишь в такую рань? — услышала я сонный голос.

— Сейчас полдень, Дементьев, — простонала я. — Сколько можно спать?

— А нечего было меня вчера поить вином. Что случилось, Ника?

— Ты ничего не потерял?

— Я знаю, что мой бумажник у тебя. Я заметил еще вчера ночью, когда добрался домой, его пропажу. Но методом дедукции вычислил, что ты его забрала со стола, когда мы покидали заведение, — деловито сообщил Артем.

«Методом дедукции»? Он что, издевается?!

— Вечно ты всё суёшь в свою сумку. Это не сумка, Ульянова, а торба. Купи себе что-нибудь поменьше и поприличнее, ей-богу.

— Я убью тебя, Дементьев. Твоя смерть будет медленной и мучительной.

— Да что случилось, Вероника? — раз Дементьев назвал меня полным именем, значит, испугался не на шутку.

— Почему ты не сообщил мне сразу?

— Когда? Вчера ночью? А вдруг ты уже спала? Если бы я тебя разбудил, то тогда моя смерть уж точно была бы медленной и мучительной. И, кстати, мне пришлось подняться домой за деньгами, чтобы оплатить проезд за такси, а живу я на девятом этаже, и лифт не работает, и все лампочки в подъезде выбиты...

— Я еду к тебе, — прервала я его.

— Зачем? — в ужасе воскликнул Артём. — Я все еще хочу жить. Может, мы отложим на какое-то время мою казнь?

— Живи себе на здоровье. Я привезу тебе твой кошелёк.

— А-а-а, ну, тогда приезжай, конечно же, — с облегчением вздохнул Дементьев. — И тортика купи по дороге. Шоколадного.

Глава 4

Спустя 5 месяцев

— Привет, Вероника. Tы, как всегда, с утра пораньше?

Мимо меня к соседнему столу прошла Надя, тридцатидвухлетняя рыжая красавица. Господину Кузнецову, помощницей которого являлось это неземной красоты создание, завидовали все мужчины.

— Где ты откопал это чудо? — спрашивали они Кузнецова, на что тот лишь таинственно улыбался.

На самом деле Надя являлась ему дальней родственницей, и, несмотря на то что ее приняли на работу по блату, она с лёгкостью справлялась с ней.

В Надю трудно было не влюбиться. В ней сочетались лучшие качества, которые могла иметь женщина. Она была красива, умна, добра, с тонким чувством юмора. Всегда выглядела ухоженно и безупречно. Рядом с ней моя и так невысокая самооценка падала еще ниже.

— Глупая ты, Вероника, — отвечала она, когда я восхищенно делала ей комплименты. — Ты тоже очень красива. Неужели ты не видишь? У тебя красивые выразительные голубые глаза. Волосы гладкие, насыщенного шоколадного оттенка. А про твою пятую точку я уж молчу. С такой попой не стыдно бикини рекламировать. Ты, кстати, не пробовала себя в роли модели?

Конечно же, Надя преувеличивала, и мы обе это понимали. И тем не менее мне было приятно.