— Отчего же, диплом можно купить, а вот мнение некоторых людей я с удовольствием послушал.

Это он сейчас о чем толкует?

— Я лично связался с Садовничим, и он очень лестно о вас отзывался.

Что?! Он связался с самим ректором МГУ, чтобы спросить у того личное мнение об обычной студентке юрфака? Ну, может, не совсем обычной, а студентки, у которой имелся в наличии красный диплом. И тем не менее это перебор.

— А также я связался с Песковым, — мои глаза стали размером с блюдца, — и он сказал, что если я упущу шанс и не возьму на работу такого ценного сотрудника, как вы, он с меня шкуру сдерет. Поверьте, именно так он и сказал.

Он с интересом смотрел на меня и добродушно улыбался в ожидании ну хоть какого-то комментария с моей стороны. Комментария не последовало, и он продолжил:

— Вероника, назовите мне причину, по которой вы отказались продолжить практику в «Бродский и Песков».

Дыши, Вероника.

— Извините, я не могу вам сказать, — ответила я совсем тихо. Это было непрофессионально с моей стороны, и мы это оба понимали. Я смотрела на свои сплетённые на коленях пальцы, пытаясь унять дрожь. Неприятные воспоминания, которые меня не тревожили более трёх месяцев, снова стали разъедать мой разум словно кислота.

Я вскочила на ноги и лихорадочно стала собирать свои вещи.

— Мы уже закончили, Олег Эдуардович? — я смотрела на него взглядом раненого зверька. — Позвольте идти?

Ну зачем ты спросил меня об этом? Я ведь только забыла о кошмаре, который преследовал меня последние несколько месяцев, я ведь только пришла в себя и начала снова различать краски и запахи, радоваться простым вещам. А сейчас поняла, что не всё забыто и что весь ужас, через который мне пришлось пройти, на самом деле притаился в глубоком подсознании и готов снова меня поглотить.

— Я вернусь из отпуска ровно через две недели. Думаю, именно тогда вы можете приступить к работе, а её будет очень много, не сомневайтесь в этом. У всех юристов, кроме меня, есть помощники, я думал, что не нуждаюсь в нём, но, как видите, — он указал на многочисленные документы у себя на столе, — я не совсем справляюсь, — он слегка улыбнулся. — Думаю, первое, в чём вы будете участвовать, — это подготовка всей необходимой юридической документации, связанной с приобретением медиахолдинга, о котором мы с вами говорили сегодня.

— Жду с нетерпением приступить к работе, — я старалась говорить уверенно, но мой голос слегка дрожал. Я хотела поскорей убраться из этого кабинета и от внимательного взгляда моего будущего босса. — Приятно провести отпуск. До свидания, Олег Эдуардович.

Я пулей вылетела в холл. Ирина Фёдоровна сидела за тем самым столом из красного дерева и что-то быстро печатала, глядя на широкий экран Маc’а. Увидев меня, она приветливо улыбнулась и спросила, как прошло собеседование.

— Отлично, через две недели я могу приступить к работе, — улыбнулась ей и поблагодарила за поддержку.

На автомате зашла в прохладную кабину лифта. Двери закрылись, и я осталась один на один со своим страхом. Мне стало душно и трудно дышать, я прислонилась лбом к прохладной стенке лифта, делая глубокий вдох.

Одно напоминание о причине, по которой я отказалась продолжить практику в «Бродский и Песков», приводило меня в состояние полной истерики. Удивительно, но мне почти удалось скрыть панику при разговоре с Ворошиловым, когда он упомянул об этом.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я справлюсь, всё будет хорошо. Почувствовав себя намного лучше, решила, что не позволю прошлому испортить такой день.

Я получила прекрасную работу, о которой можно только мечтать. Зарплата с лихвой покроет бытовые затраты и позволит жить, ни в чём себе не отказывая. И, что самое главное, финансово я стану независимой, и родителям больше не придётся содержать меня.

Двери лифта разошлись, и я снова оказалась в просторном холле здания. Вернув пропуск охраннику, решила написать сообщение Лере и Артёму о том, что получила наконец работу и что собираюсь отметить эту новость в нашем любимом баре. Не поднимая взгляд от экрана телефона, я быстро печатала сообщение, направляясь в сторону выхода.

Но сообщение я так и не успела отправить.

Резкий удар — и я падаю на попу посреди всего этого мраморного великолепия, телефон отброшен далеко, так что до него не дотянуться, папка с документами тоже вне зоны досягаемости и — о мой Бог! — всё содержимое моей сумки оказалось на обозрении всех мимо проходящих людей.

Со мной такое произошло впервые. Я чувствовала себя некомфортно, собирая свои разбросанные вещи, в спешке кладя их обратно в сумку под пристальным взором мужчины, с которым столкнулась. В том, что он за мной наблюдал, я нисколько не сомневалась. Я буквально чувствовала его взгляд на своей макушке.

— Извините, пожалуйста, — лепетала я. — Мне очень жаль...

«Как неловко и глупо», — думала я.