В кабинете царил полумрак. За большим массивным столом сидел мужчина. От приглушенного света настольной лампы черты его лица казались резкими и зловещими. Он был полностью погружен в работу, иногда делая пометки на полях документа, который просматривал. Его пиджак и галстук были повешены на спинку кресла позади него. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, открывая крепкие руки. На запястье дорогие часы с темно-коричневым ремешком.

Я в нерешительности переступила порог кабинета.

— Здравствуйте, Александр Владимирович, — я очень надеялась, что мой голос звучал уверенно.

Устремлённый взгляд слегка прищуренных глаз заставил меня замолчать и остановиться на полпути к его столу. Я в нерешительности переступала с одной ноги на другую, стоя посредине его кабинета.

— Меня зовут Вероника Ульянова, — мой голос звучал уже не так уверенно. — Я помощник Олега Эдуардовича. К сожалению, он отсутствует, и если вы позволите, то я заменю его сегодня, — он не ответил, но все так же внимательно смотрел на меня. И что означает его молчание? Может, мне стоит уйти?

— Добрый вечер, Вероника, — я с облегчением вздохнула. Ну, наконец-то он хоть что-то ответил. Он указал на одно из кресел напротив себя. — Присаживайтесь. Только сначала включите свет. Пожалуйста.

— Конечно, — я щелкнула выключателем. Кабинет озарил свет плоских потолочных люстр. Помещение было очень просторным. Вечерний город, за огромным панорамным окном, переливался всеми цветами неона. Кабинет был обустроен в классическом стиле. Вся мебель была изготовлена из красного дерева, от массивного рабочего стола до барного шкафа.

Я подошла к столу и протянула документы. Он принял их, слегка кивнув, и тут же погрузился в их изучение.

Устроившись в удобном кресле, я старалась не особо разглядывать его. Но мой взгляд снова и снова возвращался к сосредоточенному лицу мужчины, находящегося напротив меня. Он был очень красив, с мужественными чертами лица.

Его взгляд быстро анализировал документы, длинные пальцы уверенно переворачивали страницы.

— Кто подготовил этот контракт? — спросил Огнев, не поднимая взгляда от бумаг.

Меня прошиб холодный пот. Я до боли прикусила нижнюю губу, не зная, что сказать. Почему он задал этот вопрос? Что не так?

— Вероника? — Огнев поднял взгляд от документа и в упор смотрел на меня в ожидании ответа.

Я громко сглотнула.

— Стандартная процедура, — осторожно ответила я. — Олег Эдуардович — основные пункты, а я лишь...

— Понятно. Назовите причину отсутствия господина Ворошилова.

— Он болен. У него грипп.

Мне показалось, или при моём пояснении его челюсть слегка сжалась?

— И как давно он отсутствует?

Я нервно заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— Пару дней.

Огнев глубоко вдохнул, как будто пытался себя успокоить.

— Вероника, — его голос звучал мягко. Очень мягко! — Я ценю в своих сотрудниках ум, целеустремлённость и... честность, — я перестала дышать. — Вы находитесь в моём кабинете двадцать минут и за это короткое время как минимум два раза солгали мне. Мы оба прекрасно знаем причину, по которой отсутствует господин Ворошилов. И отсутствует он не пару дней, как вы мне сообщили, а более недели.

Тогда почему спрашиваешь, раз знаешь?

— Простите? Вы что-то сказали?

— Вам послышалось. Я просто хотела спросить, откуда вам известно о... м-м-м... недомогании Олега Эдуардовича, — я категорически не хотела называть ситуацию своими словами. Мне казалось, что я предам своего босса, если хотя бы заикнусь о его запое.

Он не спускал с меня взгляд. На секунду мне показалось, что он размышляет, отвечать на мой вопрос или проигнорировать его.

— Это, — его ладонь ложится поверх документа, — не просто очередной контракт на поставку нефти. Это деньги, большие деньги. Речь идет о соглашении между Russian Oil и КНР, страной, в которой спрос на нефть растет на 20 % в год. Данный контракт заключается в предположении, что экономика Китая будет продолжать расти. Срок действия контракта — четыре года, это огромный срок. Мы обязуемся поставлять нефть в срок, в противном случае Russian Oil понесёт убытки. Вы хотите, чтобы мы понесли убытки?

Я помотала головой.

— Я тоже не хочу. Контракт, который вы мне сегодня принесли, является самоубийством для Russian Oil.

— Я не понимаю, Александр Владимирович.

— Две недели назад на нашей нефтяной платформе в Северном море произошла авария, добыча нефти была приостановлена. На данном этапе мы не в состоянии предоставить объем сырья, который указан в контракте.

— Я не знала про аварию, — прошептала я.

— Знают немногие, мы стараемся всеми силами, чтобы эта информация не просочилась в прессу.

— Разве у нас нет запасов нефти?

— Учитывая увеличение объемов мировой торговли, которое приводит к росту спроса на горючее, все, что мы добываем, тут же уходит на реализацию. У нас есть запасы, но они не покроют и третью часть объёма, который указан в контракте. Изначально расчеты были сделаны, учитывая средний объём добычи нефти на платформе в Северном море.