- Варь, иди уже, пожалуйста, дай мне побыть одной.

- А ты точно еще не хочешь спать?

- Точно.

- А что хочешь? - оказаться рядом с кабинетом и подслушать разговор, который я и так пропускаю из-за твоей опеки!

- Хочу просто побыть в гостиной. Вот захотелось мне. Бывает. Иди в свою комнату, отдохни. Я тебе звякну, когда мне понадобится помощь.

- Ну ладно.

Как только Варя скрывается из вида, я немедля направляюсь к кабинету. Вот сейчас я в полной мере благодарна моему почти беззвучному и быстрому креслу.

- Вот меня это вообще не волнует, Виктор. Мы можем решить вопрос по-другому. Хочешь?

- Давай только без угроз.

- Я предупреждаю, а не угрожаю, - спокойно произносит Бестужев. - И не надо вообще ничего говорить Соне. В прошлый раз нагадил, второго раза не надо. Говорить с ней буду только я. Твоя задача проста как мои пять пальцев, - да уж, просты твои пять пальцев. Ну-ну. - И да, пасынка своего убери с горизонта, - ну какой же урод! Это тебя отсюда заберут!

- Как ты себе это представляешь?

- Обыкновенно. Хочется ему общаться – пусть звонит и интересуется ее здоровьем. Все. Не надо сюда захаживать в течение оставшихся двух месяцев.

- Я не могу тебе этого пообещать. Как и запретить Сергею сюда приходить. С Катей он как будет видеться? Через забор?

- Меня интересует результат, а не то, как ты будешь это осуществлять. Я бы, конечно, с радостью уже завтра забрал бы Соню, но некуда. К концу августа, максимум начала сентября, все будет готово, а пока нет. Вопросы есть?

- Какого числа свадьба?

- Свадьба будет тогда, когда Соня будет ходить. А роспись седьмого сентября, - что за чушь вообще?! - Все, давай закругляться, я и так устал. На каком этаже ты мне подготовил комнату?

Жму на рычаг, чтобы поскорее отсюда убраться, а он как специально заедает. Со злости давлю на него со всей силы, от чего тот, после нескольких попыток, к счастью, поддается.

Пасынка убрать. Ну-ну, кактус тебе в задницу, а не роспись.

- Сонечка, притормози, дорогая, - стоило только отъехать на несколько метров, как слышу позади себя голос Бестужева.

Только не злиться. И не показывать своих эмоций и всплесков. Я ничего не слышала и точка. А Сережа меня заберет. Обязательно заберет к себе. Надо только попросить. Останавливаюсь посередине коридора, слыша позади шаги Глеба…

Глава 4

Глава 4

В очередной раз всего за несколько часов Бестужев становится напротив меня и присаживается на корточки. Улыбается. Этот наглый мужик тупо улыбается. Когда внутри меня все клокочет от ярости, он улыбается. Сейчас я уже не отвожу взгляда, всматриваюсь в его глаза и понимаю, что он знает, что я что-то слышала. Точно знает. И эта наглая улыбочка на его лице только подтверждает этот факт. Мы долго смотрим друг на друга, сверля глазами.

Сейчас – это словно игра, кто первым отведет взгляд, тот и проиграл. Не знаю, на что мы играем, но мне очень не хочется чувствовать себя проигравшей перед глазами этого мужчины. Он и так был свидетелем моих… падений, если так можно сказать. Наверное, я бы и дальше смотрела на Бестужева и ни за что бы ни отвела взгляда, если бы не один нюанс: он положил свои ладони на ручки моего кресла. А это равносильно быть прикованной наручниками.

- Ты оценила степень моего уважения к тебе, Соня?

- Степень уважения – это договориться с моим папой и взять калеку в жены? - ну вот кто просил меня это говорить? Дура! Молчание – золото. - Нет, не оценила, - как можно спокойнее произношу я, не узнавая собственный голос. - Это не случилось два года назад. Не будет и сейчас. Точнее, только через мой труп. Или ты некрофил?

- Смотри-ка, возможности твои стали ограничены, а подслушиваешь как раньше и говоришь так же. Привычки сложно искоренить. И нет, Сонечка, жена – это не степень моего уважения, это, так сказать, закономерный исход моего желания. Пусть позже, чем хотелось. Мне казалось, ты должна оценить, что уже не в первый раз за столь короткий промежуток времени, я нахожусь ниже тебя. А ты, находясь в не самом завидном положении, возвышаешься надо мной. Я дал тебе чувство того, что ты выше меня, помогаю вернуть тебе былую уверенность в себе, чтобы ты не чувствовала себя некомфортно.

- Батюшки, какое благородство, - демонстративно прикладываю руку к груди. - Наверное, я бы поверила в твое уважение, если бы твои руки, лежащие на моем кресле, не ограничивали и без того мою ограниченную свободу. Поэтому иллюзия того, что я выше – не прокатила. Убери руки с моего кресла, - громко проговариваю по слогам.

- Все-то тебе не так, принцесса на тонне гороха.

- Да пошел ты.

- Куда?

- На слово из четырех букв.

- Ну хорошо, что не из трех.