- У нее еще есть время до окончания университета, пап. Главное, не позволяй ей снова работать официанткой - в той дыре, где я видел ее в последний раз, нет ни одного приличного парня.

Стискиваю в руке вилку и едва не рычу от обиды и злости. Я ощущаю себя уродливым деревцем, судьбу которого решают два бравых дровосека с остро заточенными топорами. Я есть Грут.

Не решаясь дать отпор отцу, поворачиваюсь к брату и бросаю ему одну из самых незначительных своих претензий.

- Не говори обо мне в третьем лице, когда я сижу рядом, Рико.

Невозмутимо хмыкнув, тот тянется за добавкой. Его жена София кидает на меня возмущенный взгляд - как это я посмела сделать замечание ее мужу?

Мне плевать на то, что она там себе думает. Брат старше меня всего три года, и я до сих пор помню, как он отнимал у меня карманные деньги, чтобы тайком от родителей купить дешевой текилы и распивать ее на заднем дворе вместе со своими гогочущими дружками. Рико был отчаянным бабником и плохишом, пока на третьем курсе не стал работать в фирме отца. После этого он резко изменился: стал носить рубашки и галстуки, бросил курить, а по окончанию университета женился на пустоголовой Софии, которая быстро забеременела, что, кажется, окончательно убедило его в том, что он добился в жизни всего, о чем другие могут только мечтать. Теперь он упивался собственной значимостью, подкармливая ее размышлениями о судьбах таких несостоявшихся ничтожеств, как я.

- И у меня нет цели выйти замуж сразу после окончания университета,- с вызовом смотрю на брата.

Подернутые прогестероном глаза Софии расширяются, на лице проскальзывает оскорбленное выражение.

- Я читала, что рожать лучше до двадцати пяти, - заносчиво информирует она. - Так дети рождаются здоровее. Тебе сейчас сколько? Двадцать один? Значит у тебя всего четыре года, чтобы найти мужа и забеременеть.

Говоря это, она с сомнением поглядывает на меня, словно не веря, что за такой короткий срок возможно найти подобного идиота.

- Три года,- поправляю, накалывая оливку на вилку, - еще девять месяцев, чтобы выносить, если хочу успеть до двадцати пяти.

София поджимает губы и сочувственно качает головой. Она уже представляет меня с дымящимся вибратором и тридцатью кошками.

- Женщине нужен мужчина, милая, - впервые за время ужина подает голос мама.- Чтобы защищать и направлять.

Хочу сказать ей, что для этих целей у меня есть газовый баллончик и GPS-навигатор, но в последний момент сдерживаюсь, потому что не хочу провоцировать ее пространные рассуждения о гендерном предназначении.

Как мне поверить в себя, если самые близкие мне люди считают, что пределом моих возможностей является удачное замужество? Фелисити часто говорит , что я должна уметь за себя постоять, но ведь не она прожила двадцать лет в семье Челси, мужской половине которой нет равных во втаптывании хрупкой женской самооценки в грязь. Наверное, я действительно слабачка, потому что трусливо молчу, вместо того, чтобы выгрызать зубами свое право на свободу, но дело в том, что я и сама до конца не уверена, что родители не правы насчет меня. Быть может, стать бухгалтером собачьих консервов и женой кого-то вроде Томаса действительно мой шанс на лучшую жизнь.

Просидев остаток ужина как на иголках и получив пару не обнадеживающих наставлений от мамы, вызываю такси и еду домой. Настроение у меня, как это часто бывает после посещения родного дома, препаршивейшее. Обычно я звоню Фелисити и приглашаю ее к себе смотреть какой-нибудь трогательный фильм, чтобы спустить накопившееся напряжение в пролитых слезах, а сейчас вместо этого плетусь в ближайший супермаркет и покупаю себе друга. Его имя Джек, он надежен, неразговорчив и удивительным образом умеет поднять мне настроение.

Плюхаюсь перед телевизором и включаю кулинарное шоу, предварительно замешав приятеля с колой. Технично напиваюсь, наблюдая, как две толстушки на экране взбивают яйца. Понимаю, что не могу выговорить и половины названий блюд, которые там показывают, не говоря уже о том, чтобы их приготовить, и начинаю бесцельно переключать каналы: Киммел, Эллен Дедженерес, Гордон Рамзи…Внимание ничего не цепляет, и так как я уже изрядно пьяна, то со вздохом откладываю пульт в сторону и решаю идти спать. Суровые будни популярной девушки.

Мобильный вибрирует в кармане моих вытянутых на коленях спортивных штанов на половине пути к спальне. Мне редко приходят сообщения, в основном, это смешные картинки от Фелисити и кулинарные рецепты от мамы, и почти никогда так поздно. Снимаю блокировку с телефона и впиваюсь глазами в экран. Незнакомый номер. Забавно. Хотя, в таком состоянии мне все забавно.

Ты знаешь, что лето в Нью-Йорке в среднем на 5 градусов теплее, чем в Лос-Анджелесе. Странно, правда?

Мой помутненный алкоголем разум несколько раз перечитывает сообщение, пока меня не осеняет: Нейт уехал в Нью-Йорк несколько дней назад. Должно быть, сообщение от него. Но откуда у него мой номер?