- Должны по закону, но, как видишь, квартиры нет… - растерянно пробормотала, не понимая, зачем Вяземский прыгает с темы на тему. И при чем тут квартира.

- Так я и знал… - прошипел ректор и, выдержав минутную паузу, огорошил меня внезапными новостями: - Выдали тебе, Машенька, квартиру! В самом центре города. Мать твоего бывшего похлопотала. Родственница у нее где надо работает… Только вот загвоздка в том, что год назад ты оформила дарственную на Павла Игнатьева. И квартиру они эту в аренду сдают.

- Дарственную?! - ужаснувшись, я буквально подпрыгнула на месте. Услышанное не укладывалось в голове! - Ничего я не оформляла. Никакой квартиры не получала.

- И если мы это докажем, сядет вся их семейка очень-очень надолго, - осторожно поправив выбившийся из растрепанной косы волос, ректор тепло улыбнулся и, задержав взгляд на моих губах, протянул: - Но, думаю, они пойдут на сделку. Подпишут все, что мы им подсунем. Уже завтра с утра мои юристы поговорят с твоим Павлом, и можешь быть уверена: Лия к вечеру будет дома.

- Дома… Неужели?! - глаза снова предательски наполнились слезами. Просто не верилось, что это кошмар мог так быстро закончиться! И все благодаря ему - моему личному незнакомцу. - Не переживай. Я съеду уже завтра. Извини, что вот так свалилась на голову…

- Никуда ты не съедешь! И я не против, чтобы ты еще раз на меня так свалилась… - гулко втянув воздух сквозь стиснутые зубы, ректор внимательно осмотрел меня с ног до головы, заставляя узел внизу живота стянуться с катастрофической силой. Эта была странная налаженная симфония… Стоило Вяземскому только посмотреть на меня своим темным взглядом, как я зажигалась, как чертова спичка. - А сейчас пора спать. Но прежде в душ, если хочешь.

- Только если ты расскажешь, почему твои глаза постоянно меняют цвет… - нервно сглотнув, я преодолела стеснение и осторожно коснулась скулы мужчины. Легкая небритость немного колола пальцы, посылая по телу сладкие импульсы. Вяземский закрыл глаза, прохрипев что-то невнятное себе под нос, типа: «Лучше тебе остановиться сейчас». Но я этого не хотела. Он сжал мою талию, словно боясь побега, а я запустила свободную руку под футболку, ощутив крепость мышц и влажность кожи. Качнувшись вперед, коснулась губами мочки уха и, услышав поощряющий рык мужчины, прошептала: - И только если вместе.

Часть 17

Казалось, воздух в помещении накалился до предела. Я буквально ощущала, как он опускается на кожу, заставляя ее покрываться потом. Кофта облепила тело, а спутанные рыжие волосы, выпавшие из ослабевшей косы, рассыпались по шее и рукам ректора.

- Ты снова меня провоцируешь… - выдохнул мужчина мне в ухо, стараясь выглядеть обреченно и строго, но почему-то от его слегка вибрирующего тембра мое тело покрылось мурашками…

- Снова?.. - прошептала, гулко выдохнув, когда прохладные пальцы Вяземского коснулись горячей кожи под плотной кофтой. И не было в этом касании ничего интимного, но тело считало иначе. Сжав плечи мужчины, я боролась с желанием закусить губу до крови, чтобы не выглядеть такой уж доступной.

- Именно снова! - рыкнул он, пробираясь рукой все выше и выше… В одно мгновение я будто опять оказалась на том балконе, где между нами были только маски, но не было никаких преград. Пальцы мужчины коснулись застежки лифа, и, недолго думая, он умело расстегнул ее. Это было мимолетное движение, но сердце забилось с бешеной скоростью, а перед глазами помутилось от предвкушения чего-то… - На кой черт тебе было надевать то зеленое платье?

Я распахнула губы, но не смогла проронить ни слова. Тело превратилось в наэлектризованный провод, каждое касание вызывало дрожь. И когда Вяземский снова коснулся кофты, нарочито медленно поднимая ее вверх, получилось только невнятно пробормотать:

- М-м-м-м?

- Каждый раз, как я вспоминаю эту струящуюся по твоим изгибам ткань, хочу тебя до одури… - выдохнул он, а у меня от этого признания засосало под ложечкой. Неужели сам мистер Я-Лучше-Всех снизошёл до подобного «оголения» чувств?! - Еще там, на балу, я точно решил, что ты будешь моей.

Захотелось спросить у Вяземского, какой смысл он вкладывает в свои последние слова. Но куда там? О здравом мышлении не шло и речи, особенно когда одним резким движением ректор резко сорвал с меня кофту, будто надоевший кусок материи.

И это было не как в прошлый раз. Сейчас в комнате горел яркий свет, не было маски, за которой я ощущала себя «в домике». По спине прошел холодок, заставляющий вздрогнуть. Руки, живот, грудь покрылись крупными мурашками, а соски затвердели. Но мне не становилось холодно. Всему виной был взгляд Вяземского. Дикий, завороженный, поглощающий...

Резко вздернув руки, я прикрыла грудь, тут же услышав стальной бас, словно мы снова в кабинете ректора:

- Нет… Опусти руки, девочка! - Медленно и осторожно выполнив его прямой приказ, я старалась отвести взгляд и угомонить бешеное дыхание, но, подцепив мой подбородок, Вяземский отчеканил по слогам: - Нет! Я хочу, чтобы ты видела, какие чувства вызываешь у мужчин.