У фэйри ничего подобного нет, хотя они тоже способны создавать пару. У них это скорее знак принадлежности: следы укусов остаются на коже словно татуировка, а запахи партнёров смешиваются, и на этом всё. Если фэйри выбирает пару среди людей, их жизненные силы связываются, благодаря чему человек живёт дольше, но если один умирает, погибает и второй. У вампиров же всё выглядит так, будто одна душа разделяется между всеми телами, связанными этой связью, хотя смерть одного не убивает остальных. Я даже представить не могу, какую боль тогда приходится пережить тому, кто остаётся.

Я дочитываю страницу и снова проверяю телефон. Новых уведомлений нет. Прошло уже несколько часов. Я ждала, что Тай напишет и скажет, что скоро придёт. Нам нужно обсудить сегодняшнюю встречу и решить, что делать дальше. И я хотела показать ему результаты своих поисков.

Я слишком боюсь писать первой, вдруг он сейчас не один. Даже несмотря на то, под каким именем я записана у него в телефоне, внутренний голос подсказывает не связываться с ним: кто-нибудь может увидеть экран.

Проходит ещё час. Я уже склонилась над другой книгой, когда слышу шаги в коридоре за дверью спальни. Бри всё ещё должна быть на тренировке. Скоро ей проходить прослушивания в профессиональные танцевальные студии, поэтому с начала семестра она почти не возвращается домой раньше полуночи. А эти шаги слишком тяжёлые для Клэр.

Я быстро разворачиваюсь на кровати лицом к двери, слыша, как шаги приближаются. Вместо того чтобы сидеть скрестив ноги, перехожу в напряжённый полуприсед и хватаю первое, что попадается под руку и хотя бы теоретически может сойти за оружие. Глубоко втягиваю воздух, пытаясь собраться, и в этот момент дверь распахивается.

— Ты серьёзно собираешься заколоть меня ручкой? — спрашивает вампир, заполнивший собой дверной проём, заметив предмет в моей руке. Он склоняет голову набок и приподнимает бровь.

У меня перехватывает дыхание.

— Это единственное, что было под рукой.

— Недели тренировок, настоящие клыки, и ты выбираешь ручку? — Тай смотрит на меня с откровенным недоверием, но лицо уже расплывается в ухмылке.

— Мог бы написать. Я думала, меня сейчас убьют. Или похитят. Или ещё что-нибудь.

— Прости, Рэд, я не хотел тебя пугать, — говорит он, заходя в комнату. — Я больше не связан со стаей.

Я киваю, принимая извинение, и уже начинаю убирать книги с кровати, чтобы он мог сесть рядом. А потом смысл сказанного наконец доходит до мозга, и я резко вскидываю голову.

— Ты разорвал связь со стаей? — Глаза распахиваются.

— Да, Рэд. Я свободен, — повторяет он, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. На лице самодовольная ухмылка.

Я бросаюсь к нему.

Тай ловит меня с приглушённым уф, когда я обвиваю руками его шею, а ногами — талию. Но стоит ему поморщиться, когда моё левое бедро прижимается к его боку, я тут же ослабляю хватку, собираясь спуститься. Он не отпускает. Наоборот, ладони мгновенно ложатся мне на задницу, крепко удерживая на месте.

— Ты ранен, — говорю я, оглядывая его в поисках очевидных повреждений. — И мокрый, — добавляю, когда вода с промокшей одежды начинает просачиваться сквозь мою. С него уже не капает, но совсем недавно он явно был в воде.

— Немного досталось рёбрам, но я уже заживаю, — сообщает он таким тоном, будто ничего особенного не произошло, и ловит мой взгляд своими ярко-голубыми глазами. — И, возможно, я добирался сюда по реке, чтобы скрыть запах, — добавляет так буднично, словно делает подобное каждый день.

— Ты правда больше не связан со стаей? — переспрашиваю, всё ещё не веря.

— Я разорвал связь, Рэд. Адисиус больше не имеет надо мной власти. — Тай прижимает меня ещё ближе, хотя между нашими телами и так почти не осталось пространства. — Я свободен, — шепчет у самых губ.

Он чуть подаётся вперёд, и наши губы встречаются в мягком, осторожном поцелуе. Жар мгновенно прошивает всё тело. Тай скользит языком вдоль моего, а я поднимаю руки к мокрым волосам и запускаю пальцы в пропитанные водой кудри. Он здесь. Живой. Свободный. Я больше никогда его не отпущу.

За одно мгновение нежный поцелуй становится жадным. Я обвилась вокруг него, словно лиана, а наши языки снова и снова сплетаются. Тай разворачивает нас так, что моя спина упирается в дверь, снимая часть нагрузки со своего больного бока. Но при этом прижимается ко мне всем телом, и сквозь одежду мы соприкасаемся настолько тесно, насколько вообще возможно.

Его язык задевает мои зубы, и перед глазами, мать его, вспыхивают звёзды. Я тут же вспоминаю о клыках — они уже выдвинулись. Тай снова завладевает моим ртом и намеренно обвивает умелым языком один из них. В голове становится совершенно пусто.