Мне нужно было услышать, собираются ли они искать причину инфекции, из-за которой у неё держится температура. Минуты шли, а напряжение постепенно покидало мои плечи: врачи говорили лишь о других травмах — например, о переломе позвоночника и пробитом лёгком, которые заживали не так быстро, как должны были. Они решили придерживаться прежнего плана: ещё несколько дней поддерживать медикаментозный сон и дать организму время, чтобы регенерация фэйри наконец заработала. Чистокровному фэйри для заживления таких ран не понадобилось бы и половины тех лекарств и операций, которые понадобились ей, даже с учётом количества травм. А человек, с другой стороны, скорее всего, вообще не пережил бы эту автомобильную аварию. Так что, знаете, свои плюсы и минусы есть.

После того как врачи покинули палату, я так и остался сидеть на крыше, слушая, как аппараты дышат вместо неё, а кардиомонитор мерно попискивает, выполняя свою работу. Хотите верьте, хотите нет, но теперь, когда я знаю, что вмешиваться не придётся, здесь даже можно расслабиться.

Мой короткий миг покоя прервала вибрация телефона. Я достал его из кармана джинсов и взглянул на экран. Сам Адисиус. Тот самый, кто довёл эту несчастную девушку до такого состояния. И, к сожалению, тот, кому я обязан отвечать, поскольку связан с ним кровью. Скорее всего, он уже недоумевает, где мой отчёт: всё утро меня нет на ранчо.

Я ещё раз мельком посмотрел на окно палаты, где лежала полуфэйри, но вместо того, чтобы ответить на звонок, начал спускаться по зданию на землю. За то, что не ответил, мне влетит, но я хочу ещё немного побыть в городе. Если принять вызов, он поймёт, что с больницей я закончил, и прикажет возвращаться. Сначала я хочу выпить, а потом поеду обратно и расскажу ему обо всём.

ГЛАВА 2

АВРОРА

13 НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Я смотрю на свое отражение в зеркале на столе и расправляю плечи.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Одной мысли достаточно, чтобы полностью убрать рыжий цвет с волос. Сегодня утром я позволила себе несколько минут побыть без чар, которые поддерживала с тех пор, как месяц назад вышла из больницы.

Я ужасно скучала по своему естественному цвету, но не могла заставить себя появиться на людях с такими приметными волосами. Мне нравились насыщенные рыжие и оранжевые оттенки, но из-за них я слишком бросалась в глаза.

При мысли о том, что сегодня меня будут замечать, живот сводит от тревоги. Я знала: люди либо подойдут ко мне и начнут задавать вопросы, либо станут обсуждать меня со своими друзьями. Казалось бы, когда больше половины населения — фэйри или хотя бы полуфэйри, люди не должны сплетничать прямо на глазах у того, о ком говорят, ведь велика вероятность, что у него тоже обостренный слух. Но, похоже, это никого не останавливало.

Я провожу пальцами по волнистым каштановым волосам — теперь этот оттенок куда менее заметен. Не поймите неправильно: новый цвет не мог стать хорошей маскировкой, но изменить внешность целиком я не могла. Зато теперь хотя бы издалека меня не будут так легко узнавать. По крайней мере, я на это надеялась. Если бы только удалось незаметно пережить сегодняшний день, сходить на пары и не слышать, как кто-нибудь обсуждает меня, все было бы гораздо проще.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Я знала, что люди будут говорить. Университет был небольшим, и лучшие друзья уже предупредили меня: когда произошла авария, новость мгновенно разлетелась среди студентов. Смертельные аварии случались не так уж часто, а я все-таки была частью университетской жизни, поэтому эта история еще несколько недель подпитывала сплетни, несмотря на то, что летом все разъехались по домам. Я понимала, что какое-то время моя жизнь будет наполнена сочувственными взглядами и разговорами о том, как мне, должно быть, тяжело. Мне лишь хотелось, чтобы меня оставили в покое. Поэтому я и пыталась затеряться среди остальных.

Я снова тянусь к своей силе, смягчая яркий зеленый цвет глаз и убирая темные круги под ними. Их естественный насыщенный оттенок слишком сильно напоминал мне отца — того, кто не пережил автомобильную аварию.

Вдох. Выдох.

По крайней мере, теперь магия снова подчинялась мне без усилий. Огромное количество препаратов, которыми меня напичкали после аварии, не позволяло нормально пользоваться силой. Несколько недель она была вялой и будто загустевшей под кожей. К счастью, вскоре вернулась ее привычная огненная легкость.

Кости тоже срослись за месяц, но восстановление мышц заняло гораздо больше времени. Из-за раздробленной ноги мне пришлось заново учиться ходить. По крайней мере, благодаря крови фэйри мне не грозили долгосрочные последствия после таких тяжелых травм.

Я наношу последний слой туши на ресницы и еще раз оглядываю себя в зеркале, после чего снова расправляю плечи. Я справлюсь.

Вдох. Выдох.