Уже с неделю все законники и общественность Абан-кая бились над неразрешимой дилеммой. Единственный демон, при этом официальный житель города, предположительно, совершил преступление и был взят под стражу. И вместо того, чтобы исчезнуть - никто бы и не решился за ним отправиться - он возжелал остаться в Абан - кае и никуда отсюда без совершения правосудия уезжать не собирался. Вот только судить и наказывать его могли лишь демоны. Которых больше в городе не было и позвать не представлялось возможным. Обвиняемый об этом знал и откровенно издевался над местными стряпчими, а те уже, за неимением вариантов, подумывали, чтобы отпустить его без суда.

Зато я на роль судьи подходила идеально: пусть и не родилась в Мире Ядра, но вполне вписывалась в законное основание, да еще и была выше по положению, что позволяло остаться живой. К тому же, будучи супругой Правителя Круга, я априори своими ответами и поведением была способна продемонстрировать честность и беспристрастное отношение к рассматриваемому делу.

Так и получилось, что у моих сокурсников на финальном экзамене были шикарные постановочные суды, где они играли обвинителей и защитников, а вот я, как официальный представитель мира Ядра, оказалась на судейском кресле.

Зал суда был набит законниками, свидетелями, стражами, семьями потерпевших, да и просто зеваками, неизвестно как сюда просочившимися. И все, кто в нем находился, за малым исключением, жаждали только одного - зрелища.

- Народ Абан - кая и семья Сайре против демона…. - начал речь обвинитель, коим стал один из прокуроров.

Я посмотрела на обвиняемого: держался тот весьма уверенно и надменно - демон же. Пожалуй, его самоуверенность поколебалась только тогда, когда он, зайдя в зал суда, увидел меня и стоящих за моей спиной четырех Высших с бесстрастно - прекрасными лицами. Но он быстро с собой справился, поклонился и занял место, где обычно стоял защитник, поскольку собирался представлять себя сам, считая ниже своего достоинства защиту со стороны какой - либо другой расы.

Поскольку дело было весьма нестандартным, все материалы были предоставлены мне заранее: многочисленные следователи и заинтересованные лица были рады, что есть кому спихнуть такую кипу бумаг. Потому то я и потеряла покой и сон, читая каждую страницу по два, а то и по три раза. И я пришла к выводу, что преступление вполне мог совершить кто-то другой. Значило ли это, что я верила в невиновность демона? Нет. Но мне не нравилось, что обвинение собиралось выиграть дело, несмотря на то, что прямых улик почти не было. В суде обвиняемого ожидала лобовая атака; прокуроры считали, что наличия мотива и возможности хватит чтобы вынести приговор. Кажется, они также надеялись, что я возьму на себя обязанности и по исполнению приговора, как часто происходило в Мире Ядра.

Я не планировала поддаваться всеобщему безумию и верить одним словам. Вполне возможно, лживым. Ведь все лгут: следователи, законники, свидетели, обвиняемые. Даже жертвы, зачастую, лгут.

Но и в таких обстоятельствах суд далеко не лишнее дело. Он оставался, безусловно, наиболее важным моментом, который решал судьбу подзащитного. И это был самый сложный и непредсказуемый момент, где многое зависело от игры случая или удачи; а также от того, сможет ли судья и другие участники процесса вовремя задать правильный вопрос правильному человеку.

Потому я собиралась отдаться своей роли с полной силой.

Во время речи обвинителя я внимательно рассматривала отрешенного представителя Мира Ядра. У меня появилось смутное подозрение, что причиной общественного негодования было вовсе не произошедшее. И то, что его взяли под стражу, стало для жителей города лишь возможностью поставить зарвавшегося демона на место.

Сама история была весьма занимательной.

Демон, появившийся в Абан-кае с год назад, пользуясь своей красотой и харизмой, увлеченно соблазнял окружающих молодок, не делая особо различий в их внешнем виде или статусе. Соблазнение это было, скорее, игрой, нежели желанием опорочить чью-либо честь; но демон в обязательном порядке крал у девиц полноценный поцелуй, что - мне то это было доподлинно известно - означало постановку печати. А затем он начинал шантажировать этих девиц и их семьи, угрожая, что если те не выплатят определенную сумму - надо сказать, сумма всегда была соразмерна доходам семьи - то не видать красавице семейного счастья. И если бы я не считала подобное использование собственных особенностей страшной пошлостью, то поаплодировала ему даже, поскольку он не только сумел настроить против себя более двадцати семей, осаждавших участки стражей месяцами, - а сколько не рискнули подать заявления? - но и обеспечил репутацию заядлого сердцееда, на которого всё те же девицы продолжали смотреть со страстью, чуть прикрытой испугом перед гневом отцов.