Шинар поморщился, будто не ждал иного:

- Прекрасно. Когда вы познакомились?

- Он пришёл ко мне в лавку зимой. Кажется, в третий месяц - стояли морозы… Поэтому я не мог винить плотно одетого человека: на голове капюшон, лицо замотано шарфом… разве что раздеваться в тепле он не спешил.

Судя по словам торговца, положения заказчик был непростого. Плащ и перчатки - дорогие, заплатил тоже прилично, говорил мало и по делу.

- И он искал дурман, - скорее заявил, чем спросил Шинар.

- Да. - Торговец сжался, но отнекиваться не стал. - Помните, я ведь сразу рассказал вам!

- А потом предупредил подлеца.

- Милорд, я… не хотел зла, честно! - Мужчина вздрогнул, будто именно сейчас осознал всю тяжесть обвинений. Я задержала дыхание. - Этот тип, как получил заказ, оставил мне голубя и дополнительный кошель. Сказал - пришлёшь птицу, если кто надумает спросить обо мне. А для лавки весна - время трудное. Травы заканчиваются, ещё сестрице помочь надо… В общем, к монетам я уже притронулся, а за два месяца никто так и не явился по душу незнакомца! Я начал бояться: придёт этот дворянин с охраной, потребует средства вернуть… А тут вы.

Шинар упёрся кулаками в стол. Лицо его исказилось от гнева - так, что зябко стало даже мне.

- И ты решил, что предупредить мерзавца, которого ищет принцесса, тайно - хорошая идея?

- Н-но вы ведь многих искали, ваше высочество! - запричитал торговец. - С десяток человек! Вот тот, что с мозгом китеры, вам меньше всех понравился, вроде… Я лишь подумал - разделаюсь с долгом, ничего не будет…

- Эти двое, с дурманом и мозгами, никак не связаны? - уточнила я, пока Шинар сжимал зубы.

- О нет! То есть, не знаю точно, но полагаю. Ваше высочество, а на вас и правда напали?

Он словно надеялся услышать, что дело - шутка. Но я подтвердила. И пристально глядела на алхимика, думая лишь о том, что нужно вытянуть из него всю правду, а с остальным разобраться позже.

- Клянусь, я не хотел… - зашептал тот. - Покупатели - странный народ, если каждого в злом умысле подозревать, то ведь и без гроша останешься…

- К чёрту, - прервал Шинар. - Вспомни подробно, как твой заказчик выглядел - помимо того, что скрывал лицо.

Торговец отвёл взгляд на стол, затем - на собственные связанные руки. В прошлый раз с описаниями внешности у него не складывалось. Но вскоре стало казаться, что он просто не желал вспоминать.

- Невысокий. Худой, даже под тряпками. И молодой, если судить по голосу.

- А говорил по-литанийски чисто? - Мне вдруг стало тревожно. - Без акцента?

- О… да, ваше высочество.

- Цвет глаз? Волос?

- Глаза я не запомнил, простите! Точно не тёмные. А вот волосы… он был выбрит, как любят дворяне, но брови светлые.

Почему каждая из этих слабых примет тянет сердце вниз? Я посмотрела на Шинара. Тот по-прежнему пытался заморозить торговца взглядом, но по-другому не реагировал.

- Ты мог бы опознать его голос, если услышишь снова?

- Простите, милорд. Сомневаюсь.

- А узнать ту часть лица, что видел?

- Помилуйте, прошу! Мы говорили всего дважды, а ко мне в лавку приходят десятки человек каждый день, пусть в основном и смотреть…

- Дважды? - нехорошо уточнил Шинар. - Один раз, чтобы заказать дурман, второй - забрать. А соль?

- О! - Торговец живо мотнул головой. - За солью… он явился не сам, а прислал слугу. Какого-то громилу-хама с запиской! В той говорилось, что господин не может увидеться со мной лично, но вновь готов платить. И объяснялось, что ему нужно.

Мужчина даже взял себя в руки и уже спокойно, хоть и горько рассказывал, что бумагу ему сунули под нос. И что в послании неизвестный дворянин сразу предложил уехать из города после сделки. А заплатил много… на год вперёд хватит.

- И что, великие деньги тоже со слугой послал? - прорычал Шинар.

- О нет. Дурман я ему передавал не в лавке - в одном неприметном уголке… Там же и нашёл плату, как к солью разделался. - Алхимик покачал головой. - Знаете, я тогда подумал - а может, и правда, забыть обо всём, уехать к сестре, да и зажить… спокойно!

Он перевёл на меня помутневший взгляд:

- Вы же не наказываете кузнеца за то, что он продал меч какому-нибудь убийце. А я торгую порошками, которые можно использовать по-разному. Но с этим “разным” - о, проблем не оберёшься! Я не в первый раз виноват, что мои труды кому-то навредили, зато если они спасают жизнь - что ж, в лучшем случае услышу “спасибо”.

Шинар глянул на меня, рассуждая явно не о судьбе узника.

- Записку сохранил?

- Где там. Этот головорез её быстро отнял.

Про громилу-хама мы тоже спросили. Торговец описывал его как бородатого, неопрятного типа. Кроме роста и ширины плеч ничем, в общем-то, не отличающегося.

А в груди всё росло и росло напряжение.