— Господи… — Она обхватывает мою похолодевшую ладонь и стискивает до хруста. – Ну вот что он за дурак такой… Неужели и отговорить тебя не пытался?

— Нет. Хотя вру. Он спросил, почему я так тороплюсь. Как будто промедление могло что-то исправить.

— Так может быть, он все-таки не хочет развода?

— Тогда почему не скажет это ртом?! – рявкаю я. — У Влада неплохо получалось говорить о чувствах, когда они были! Если бы он хотел меня удержать, неужели бы не подобрал слов, чтобы выразить свое несогласие? Ну хоть каких-нибудь?! Мне бы хватило и простого «не уезжай».

— Я тоже не понимаю… — лепечет Марина, очевидно, испугавшись моего гнева. — Ты ведь наверняка говорила ему, что тебя не устраивает.

Я смотрю на стенки бокала, преломляющего лучи прожекторов, и горько усмехаюсь. Говорила и не только.

Когда только почувствовала, что Влад стал отстраненным, я пробовала удвоить ласку. Приползала с работы еле живая, но все равно делала ему массаж… И в сексе всю инициативу забрала на себя – по утрам даже колени ныли от позы наездницы. Когда и это не сработало, переключилась в режим домашнего психолога в расчете выяснить, что между нами происходит. Влад же просто отделывался дежурными фразами о том, что с ним все в порядке, и он просто устает.

В итоге я настолько измоталась от попыток решить нашу проблему в одиночку, от его закрытости и собственной тревоги, что начала открыто психовать. На повышенных тонах требовала сказать, в чем дело, даже наорала на него пару раз, когда пришел домой поздно и забыл предупредить. А сколько я плакала от обиды и бессилия, когда Влад в очередной раз поворачивался на бок и засыпал, оставляя меня лежать в дорогущем кружевном комплекте, который был надет исключительно для него.

Проблему двоих невозможно решить лишь желанием одного. Биться за отношения в одиночку – это включиться в нескончаемый марафон препятствий и впустую изнашивать себя. Кто-то стирает пятки в кровь годами в расчете, что финиш когда-то случится и там его непременно встретят с медалью за упорство и отвагу.

Лично мне плевать на медали, как и на общепринятое мнение о том, что мудрые женщины обязаны найти в себе силы сражаться за внимание мужа. Просто кто-то не умеет признавать очевидное и вовремя сдаваться, а я, слава Богу, могу.

Я бы горы свернула, если бы Влад сделал мне навстречу хотя бы крошечный шаг. Но все, что он делает – лишь безучастно наблюдает за тем, как все рушится. Бездействие – тоже шаг, просто на попятную.

— Может, ну его, этот развод? – Марина говорит это почти шепотом, как будто ей по-настоящему страшно. Неизвестно только, страшно за нас с Владом, или за нашу дружбу парами, которой теперь не будет, или же жутковато от мысли, что она и Женя когда-то тоже окажутся в такой ситуации. – Вы же столько лет вместе… Может, еще можно что-то исправить?

— Марин, — я говорю медленно, почти по слогам, чтобы не сорваться на крик. – Можно исправить ссору. Можно исправить недопонимание. Даже измену можно исправить, если оба хотят. Но нельзя исправить то, что человек перестал тобой дорожить. Понимаешь?

Она молчит, и в ее глазах постепенно гаснет надежда на наше с Владом воссоединение. Что ж, добро пожаловать в мой мир.

— Ладно, — выговаривает она наконец – к счастью, уже бодрее. – Тогда давай напьемся.

— Давай, — киваю я. — Напиться — это ровно то, что мне сейчас нужно.

Дальше вечер катится под откос, как машина без тормозов. Сначала мы пьем белое сухое, потом Марина заказывает текилу, и вот я обнаруживаю себя на сцене с микрофоном, вдохновенно выводящей: «Ой, мороз, мороз».

Марина помогает по возможности и, стоя рядом, размахивает в такт песни косынкой, варварски выдернутой из горы подарков, Женя снимает все это бесчинство на телефон, а кто-то особо впечатлительный из гостей хлопает и подпевает.

Влад тоже сидит где-то там и наверняка наблюдает за нами. На него я намеренно не смотрю, чтобы не растерять эту странную, почти истеричную легкость, которой не было со мной уже несколько месяцев. Он, наверное, сейчас раздражен, потому что терпеть не может видеть меня пьяной.

Правда теперь это совсем не его дело.

10

Вечеринка сворачивается ближе к полуночи. К этому времени потенциал веселья напрочь покинул именинницу, и она заснула на кушетке рядом с туалетом.

Женя погружает ее в такси вместе со всеми подарками, прощается с гостями и отдельно, очень долго извиняется передо мной за то, что его жена вероломно оставила меня без подтанцовки. Как преданный друг семьи, он очевидно чувствовал ответственность за то, чтобы мое караоке-шоу удалось.

После отъезда главной пары гости один за другим начинают стекаться на парковку: перекурить, подождать такси, вдохнуть свежего воздуха и наконец нормально друг друга услышать.