Я просто не укладывал в голове, как он сдерживался, чтобы не начать командовать ею. Я видел инферно в его глазах. То, как напрягалась его челюсть, когда она шагнула вперед навстречу пыткам.

И все же он удержался.

Я заставил свое тело подражать ему. Сжав зубы и собрав всю волю в кулак, я превратил лицо в гранитную маску и тупо стоял в стороне, пока она рисковала жизнью.

Это убивало меня.

Теперь меня трясло от желания сделать ее своей.

В этом я понимал Кобру.

Если бы я завладел ею, если бы она была моей, я мог бы запретить ей рисковать ради ее же безопасности. Тогда бы она больше никогда не пострадала, и я смог бы выдохнуть.

Я грубо провел руками по чувствительным рогам, и боль прочистила спутанные мысли.

Нет.

Я был продуктом конченого детства и не мог мыслить здраво рядом с Сэди. Если бы я вел себя так, как хотелось, точно так же, как Джакс твердил Кобре, то я бы потерял ее навсегда.

Такой вариант не катил.

Где-то за время нашего скитания по мирам перевертышей и фейри моя одержимость переросла в нечто большее. Я просыпался с мыслями о ней и ложился спать, переживая за нее. Моя жизнь всегда казалась беспризорной. Я был высококлассным спецом, идеальным солдатом контроля и насилия, но мне чего-то вечно не хватало.

Эдакая хандра.

Играть роль солдата было слишком просто: не нужно никаких усилий, чтобы кого-то прикончить или вбить в землю. Еще день, еще одна татуировка на коже.

Но блядь, мне больше не было скучно.

Пустота в груди превратилась в пламя одержимости.

Сэди, моя ебаная принцесса, придала этому насилию смысл. Теперь я знал, что я — машина для убийства, состоящая из силы и сухожилий, потому что я должен был быть тем, кто ее защитит. Если бы меня хоть немного волновали легенды бога солнца, я бы назвал это судьбой.

Лунная предопределенность или какая там мистическая хуйня была в ходу, когда народ шептался об истинных парах. Пока я боролся со своими внутренними демонами контроля, Аран изогнула бровь, глядя на меня так, будто видела мои терзания насквозь.

Она не могла ничего знать.

Мы шли по коридору общей толпой, а мое лицо оставалось каменной маской безразличия. Я посмотрел на нее в ответ. Неестественно синие глаза Аран сияли, как арктическая вода, и я в миллионный раз задался вопросом, как вообще мог принять ее за пацана. Даже с короткой стрижкой и мальчишеским телосложением ее черты были слишком женственными, а глаза совершенно не подходили мужскому лицу.

Это трудно передать словами, дело даже не во внешних особенностях. В них сквозила отрешенность, меланхоличный отблеск тоски, кричавший о глубоких секретах и бесконечной боли. Такой боли, которую могла причинить лишь мать — безумная королева фейри.

Глаза Аран выдавали ее с потрохами. Именно из-за них я сдал ее мамаше в тот гребанный день.

Живот скрутило, когда Аран продолжала сверлить меня взглядом. Вокруг крутились девчонки-подростки, болтая о своем. Джакс улыбался семье. Кобра перешучивался с ними, а моя принцесса шла впереди с сестрой.

Вспышка тепла прошила мою грудь, когда она улыбнулась. Наконец-то Сэди была в безопасности и расслаблена после долгих часов гребаной боли. Даже избитыми до полусмерти, вся компания излучала осязаемое счастье.

Мы с Аран выглядели белыми воронами.

Желудок снова сжался при взгляде на лучшую подругу Сэди.

Я заявлял, что лучше отца, но ведь это по моей вине прикрытие Аран рухнуло и она пошла на этот безумный шаг. Я попытался расслабить лицо и выдавить из себя подобие улыбки. Вместо этого губы скривились в гримасе, а во рту защипало от желчи. Меня никогда не учили выражать чувства.

Трахаешь баб без привязанности, хлопаешь мужиков по плечу и концентрируешься на том, чтобы быть идеальным солдатом.

Эмоции — для слабаков, ведь мимику и чувства могут использовать против тебя, обратив тебе во вред. Логически я это понимал. Но это не избавляло от боли в животе каждый раз, когда я думал о страданиях Сэди или смотрел в призрачный взгляд Аран.

Аран шла молча, пока остальные вокруг улыбались. Фейри королевской крови среди перевертышей. Теперь из-за моих собственных поступков она оказалась королевой чертового кошмарного королевства.

Я сжал кулаки, заставляя себя выкинуть это из головы. У меня и так забот полон рот с защитой Сэди. Какого хрена меня должно волновать, что ее лучшей подруге хреново?

Чужие проблемы — не мои проблемы. И я явно, блядь, понятия не имею, как обращаться с женщинами.

Аран тяжело вздохнула и закатила глаза.

— У тебя какие-то проблемы? — ее тон был ядовитым, но без привычной дерзости.

Я заметил, как у нее подрагивают руки.

Там, в мире перевертышей, она была полна энергии, всегда защищала Сэди и выкладывалась на тренировках.