Я должен, блядь, защищать ее.

Сэди, может, и альфа, но главный здесь — я.

Если бы я мог рычать как альфа, не сомневаюсь, рев вырвался бы из моей груди при мысли о том, как над ней поиздевались.

Мои предплечья крепче сжались на ее спине, и она довольно пробормотала что-то во сне. Сэди уже через столько прошла. Я никогда не забуду ужасные шрамы, покрывавшие ее грудь и спину. Магия могла скрыть их, но это не стирало прошлое. Прошлое, которое проявлялось с каждым греховным хрипом из ее уст.

В детстве ее избивали так сильно, что голосовые связки были разорваны. И все же, после того как ее физически пытали, и только бог солнца знает сколько времени, она беспокоилась обо мне. Я даже словами не мог описать, насколько сильно в тот момент разбилось мое сердце.

И когда эти слова заботы слетели с ее губ, что-то внутри меня изменилось. Это было нечто большее, чем подавленные омега-инстинкты. Это выходило за рамки биологии. Впервые я полностью понял, почему себя вел так Кобра.

Она теперь она была моей. Все просто.

Я прижался щекой к ее лбу и вдохнул сладкий аромат клюквы.

Как после такой боли и насилия она все еще пахла сладким солнечным светом?

Мой живот скрутило. Сэди пережила так много боли за свою короткую жизнь, что она на нее больше даже не действовала. Не действовала так, как должна была. Мне хотелось завернуть ее в мягкое одеяло и уложить в свое гнездо.

Мой живот скрутило по другой причине, когда я подумал о том, где мы находимся. Снова в чертовом мире зверей. Зрение затуманилось, я судорожно глотал воздух. Сэди что-то пробормотала, когда я сжал ее слишком сильно.

С огромным трудом я заставил свои мышцы немного расслабиться. Проблема была в том, что я не был милым омегой, идеальным маленьким производителем потомства, и достаточно спокойным, чтобы утихомирить агрессию альфы. Я был сгустком едва сдерживаемого насилия. И теперь я вернулся в тот же мир, откуда сбежал. Мир, где живут альфы, которые почти уничтожили меня.

Из моей памяти не стерлось, что звери рыскают по сверкающим улицам города. Что темные дождливые углы скрывают перевертышей с еще более темными душами. Снова я был среди них.

Я тихо провел рукой по лбу Сэди и убедил себя, что в моем доме она будет в безопасности. Я не лгал, когда сказал, что мой дом достаточно велик для всех нас. Я назвал его квартирой по привычке. Годы приучили меня преуменьшать свое богатство, чтобы люди не относились ко мне иначе.

Я вырос с матерью-бетой и отцом, который был почти всегда в отъезде, но оставался элитой общества. У моей семьи были старые деньги стаи ABO. Когда я узнал, что мой отец был омегой, наличие у нас финансов обрело еще больше смысла. Омеги были редкими драгоценностями в Серпентесе, осыпаемыми подарками и деньгами от ухаживающих за ними альф. Символами статуса. Не то чтобы я когда-либо участвовал в этом процессе.

Богатство и престиж всегда были оковами, которые не давали мне целыми днями тренироваться с клинками. Но впервые в жизни я был рад, что у моей семьи есть деньги, потому что я мог обеспечить Сэди и дать всем нам крышу над головой. Это давало мне цель.

Тихий голос в глубине души напомнил, что я даже себя не мог обезопасить. Я отбросил мрачные мысли. Моим приоритетом была Сэди. Остальные альфы были неплохими парнями. И единственными альфами на моей памяти, которых я встретил и не возненавидел. Но то, что я чувствовал к ним, было дружбой. То, что я чувствовал к маленькой, избитой девушкой, мурлыкающей на моих руках, было чертовски всепоглощающим.

Я буду сражаться бок о бок с мужчинами, но ради нее я сам выпотрошусь на собственных ножах. Мне просто нужно доказать ей, чего я стою. Если бы не тот факт, что Сэди нравятся эти альфы, я бы прямо сейчас, наверное, просто выкрал ее у них.

Я глубоко вздохнул и напомнил себе, что вместе мы в большей безопасности. Мои эмоции могут зашкаливать, но я, блядь, не идиот. Три альфы, защищающие Сэди, — это больше, чем я могу сделать в одиночку. Чем больше мужчин заботятся о ней, тем выше шансы, что она останется в безопасности. Только это и имело значение.

Я также не мог забрать ее из-за сестры. Только идиот не заметил бы, что Люсинда — весь мир для Сэди. Она не переставала смотреть на нее и прикасаться к ней с момента их воссоединения. Это пугало меня, потому что я сразу понял: счастье Сэди зависит от того, будет ли ее сестра в безопасности. Ее сестра, такая же маленькая, как Сэди, но без этого огонька насилия в глазах.

Люсинда была более мягкой версией своей старшей сестры. И значит, она была еще более уязвимой и, следовательно, нуждалась в еще большей защите. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как живот скручивает от тревоги.

Ароматы каштана, мороза и сосны от Джакса, Кобры и Ашера сливались в древесный мускус, который уравновешивал сладкий клюквенный аромат Сэди. Я был не одинок. Остальные мужчины помогут защитить девушек.