— Можете идти, — радостно произнес Спайк, и я едва расслышал его, слишком обеспокоенный состоянием измученного мужчины, безвольно висящего на моих руках.

Низкий рокот пронесся по моей груди. Я вдыхал насилие, которое заставляло меня хотеть взреветь и броситься из комнаты, как безумец. Как они посмели так поступить с Коброй и Сэди. Вместо этого я пошел медленно. Татуированные пальцы Ашера вцепились в мою руку для поддержки, и мы оба сделали вид, что не замечаем, как сильно его трясет. Сэди ухватилась за руку Ашера, в то время как Ксеркс поддерживал ее с другой стороны.

Я осторожно держал Кобру прижатым к груди, стараясь не трясти его, пока помогал другим. Когда мы наконец вышли в дождливую ночь, длинные черные ресницы Кобры дрогнули. Неоновые огни отражались на его бледной коже. Пронзительные изумрудные глаза смотрели на меня, пока дождь смывал кровь из открытых порезов на его ошеломляющем лице.

— Спасибо, — прошептали его греховные губы.

В ответ по моей груди пронесся альфа-мурчание. Кобра тихо усмехнулся. Затем этот ублюдок прижался головой к моему бицепсу, словно он не был взрослым 195-сантиметровым воином. Мое сердце забилось сильнее. Я любил это в нем. Ведомый своими безумными порывами и живущий по моральному кодексу, который никто другой не понимал, Кобра был освежающе другим.

Ему не нужно было притворяться сильным, он им был. Было что-то опьяняющее в мужчине, который не пытался казаться тем, кем не является. Кобра был полностью расслаблен в моих руках, доверяя мне заботу о себе, когда он был наиболее уязвим. В любое другое время я бы подивился звуку, дрожащему в моей груди. Все знали, что альфы мурчат только для омег. А не для других альф. Но я был слишком измотан и обеспокоен состоянием Кобры, чтобы заботиться об этом.

Его длинные, сажистые ресницы нежно покоились на высоких скулах, и он довольно улыбался. Двое альф и омега, цепляющиеся за меня ради поддержки, не сказали ни слова, пока моя грудь продолжала мурчать. Мы медленно ковыляли по улице единым целым. Любой, кто пытался бы причинить им вред, связывался бы со мной. И уж поверьте, им уж точно не хотелось переходить дорогу многовековому альфе-медведю, у которого есть кого защищать.

Я бы сровнял этот мир с землей.

ГЛАВА 7: КСЕРКС

ГЛАВА 7: КСЕРКС

ВЛЮБЛЯЯСЬ В ТЕБЯ

Я неуклюже лежал на тесном полу спорткара, а Сэди растянулась поверх меня. Тихий гул вибрировал в ее груди: нечто среднее между легким храпом и низким урчанием. Она мурлыкала как альфа.

Как только мы повалились в машину, она закрыла глаза и уснула. Теперь, когда сердце колотилось у меня в груди, я крепче обнял ее за хрупкую спину. Мое лицо дернулось, и я не знал, хочу ли я улыбнуться или выхватить ножи и зарычать. Потому что каждый раз, когда я смотрел на Сэди, тихо мурлыкающую у меня на груди, мне хотелось кого-нибудь убить.

Ее нежная золотистая кожа была покрыта отвратительными черными, синими и зелеными синяками. Оба ее великолепных красных глаза были опухшими и плотно закрытыми. Засохшая кровь, которую не смыл дождь, все еще полосами спускалась по ее лицу и шее. Я осторожно погладил ее влажные волосы и прижался губами ко лбу. Единственной части ее тела, которая не кровоточила.

Грудь сдавило от агонии, и мне хотелось на кого-нибудь заорать. Я не помнил, что было после того, как Спайк воткнул мне в шею иглу. Все превратилось в мутное пятно страха и боли. Но я не мог забыть то, что было потом. Когда я пришел в сознание, первое, что я увидел — избитое тело Сэди, раскачивающееся на веревке рядом со мной. Я никогда не чувствовал такого опустошения.

Однако Сэди не плакала и не сходила с ума, как я ожидал. Нет, эта маленькая альфа чертовски ободряюще улыбнулась мне и спросила, в порядке ли я. Как будто нас обоих не пытали. Как будто я не был почти в три раза крупнее ее и не был покрыт мышцами. Как будто я не был старше и опытнее.

Когда Сэди посмотрела на меня с беспокойством, мои омега-инстинкты внутри растаяли. Впервые за всю свою чертову жизнь я понял, что значит, когда о тебе заботится альфа. Я понял, почему омеги так падки на внимание альф. Не было места, куда бы я не пошел, и дела, которого бы не сделал, если бы это означало, что Сэди посмотрит на меня с такой заботой, будто я — весь ее мир. Ее приоритет.

Я не мог перестать думать о том моменте, когда она черт возьми спросила, в порядке ли я. Она беспокоилась обо мне больше, чем о собственных нуждах. Это было все. И это меня, блядь, выводило из себя.

Конечно, в тот момент мое сердце растаяло, а омега-инстинкты затрепетали. Часть меня хотела свернуться в гнезде и позволить ей укрыть меня. Позволить ей заботиться обо мне. Однако я все еще был чертовым воином. Другая, большая часть меня хотела наорать на нее за то, что она подвергает себя опасности. К черту биологию. Она была маленькой и слабой, а я собирался о ней позаботиться.

Я был нужен ей больше, чем она мне. А это значило, что я должен стать лучше.

Я должен быть рядом с ней.