— Полагаю, ты носила линзы, чтобы скрыть в первую очередь зрачок, но они держались недолго, верно? Всё из-за того же — из-за микроразрядов.

Это объясняло, почему даже биоплёнка Black Edge не выдерживала и с каждым разом разрушалась всё быстрее.

— Значит, рано или поздно второй глаз тоже изменится, — прошептала я.

Морган помолчала несколько секунд.

— У нас есть подробная психическая классификация со всеми открытыми способностями, их силой и влиянием. Я хочу, чтобы ты знала: есть люди, которые работают над этим, исследуют этот феномен и помогают нам. Учёные-энтузиасты — как люди, так и морфы, — прикладывающие все усилия, чтобы понять нашу природу и поддержать тех, кто сбился с пути. — Внезапно она взяла меня за руки и посмотрела в глаза с поразительной решимостью: — Именно поэтому Бьорн сразу всё понял, едва взглянул на твою томографию, а я настояла на этой поездке. И уж поверь, сдвинуть необъятный зад Локлана с территории Кровавой Земли — задача титаническая. Он… Тебе холодно?

У меня перехватило дыхание:

— Что?

— Тебя сильно трясёт.

— Нет-нет. Всё в порядке.

Дело было не в том, что я хотела скрыть от неё откат, накрывший меня после гибели Доминика и видения. Просто я знала, что за нашим разговором внимательно следят чужие уши.

Чуть поодаль Реми, Майка и откровенно веселящиеся Локлан с Родериком окружили «Рэнглер». Реми упёрся ногой в колесо и с силой покачал внедорожник. Я не знала, что именно он проверял, но Локлан что-то буркнул, а его бета разразился раскатистым хохотом.

Если бы взглядом можно было убивать, взгляд Майки уже расчленил бы их обоих на месте.

— Мне о многом хотелось бы тебе рассказать, — твёрдо произнесла Морган. — Но ты должна уяснить одну вещь, Фэй: психические дары — неотъемлемая часть нашего естества. Они образуют неделимое целое с тем, кто мы есть и что мы чувствуем. Точно так же, как эмоции влияют на наше тело, они воздействуют и на способности. Если твоё тело, сердце и душа не обретут покоя, не будет покоя и твоему разуму.

Я высвободила руки и спрятала их в карманы куртки.

— Я толком не знаю, где сейчас моё сердце и живо ли оно вообще, — тихо призналась я. — Не знаю с восьми лет.

Морган посмотрела на меня с очень мягкой… тёплой серьёзностью.

— Я помогу тебе во всём, в чём ты мне позволишь. Ничто из того, что с тобой происходит, не является злом, — повторила она. — Но для начала ты должна научиться бережно относиться к самой себе.

Её слова прозвучали словно пощёчина.

— Что?..

— Думаешь, я сама легко уживалась с голосами в голове или с тем, что моя кровать взлетала в воздух, когда я плакала? Я чувствовала себя чудовищем. Одинокой и затравленной тем, чем не могла управлять. — Она кивнула на мои спрятанные руки: — Ты чувствуешь себя так, словно с тебя содрали кожу, верно? После видения о той девушке, Аманде.

Я онемела. Морган озвучила мои сокровенные мысли и чувства с той непринуждённой точностью, какая бывает лишь у тех, кто сам прошёл через этот ад.

Я кивнула.

— Всё потому, что часть тебя свято уверена: в этом есть твоя вина. Мне горько, что пережитое заставило тебя поверить в подобное, Фэй. Я могу сказать лишь одно: ты справишься.

Ошеломлённая, я промолчала.

Я не стала спорить, потому что во мне всё ещё оставалась та часть, которая, вопреки всему, считала: Морган ошибается. Она ведь не была в лаборатории. Она не видела столько крови.

Её так называемые дары никогда не использовали как предлог для того, чтобы причинять боль другим.

Мы не спеша вернулись к «Рэнглеру» и собравшейся возле него группке.

— У вас есть название для… всего этого? Для нас?

— Металюди. Термин ввела доктор Уолш.

— Уолш? Химена Уолш? — повторила я как попугай, пока образ скандально известной учёной вспыхивал в памяти. Эта женщина была человеком и ярой защитницей шифтеров; её ненасытное любопытство к ним зашло так далеко, что она даже жила бок о бок с несколькими дружественными стаями, чтобы перенять всё, чем те были готовы поделиться. Красивая, умная и харизматичная, она пользовалась всемирной известностью за своё упорство и смелость. — Та самая знаменитая этоморфолог?

Морган тихо рассмеялась:

— Она одна из наших, да. Но только никому ни слова, — подмигнула она. — Что касается организации… ну, знаешь, официально её не существует, но мы зовём её «Нексо».

Локлан подошёл к жене и прижал её к своей могучей груди. Они о чём-то перешепнулись, и, когда альфа Кровавой Земли сделал знак своему бете, я поняла: встреча окончена.

Я попрощалась с Морган неловким, но тёплым объятием.

— Спасибо, — прошептала я.

— Обращайся в любое время. Ты не против, если мы будем на связи? Сама понимаешь, металюди должны держаться вместе…

Я слабо улыбнулась. Метачеловек. Судя по всему, вот кем я теперь была.

Или, вернее, кем была всю свою жизнь.

— Ещё бы, чёрт возьми. У меня всё ещё уйма вопросов.