Его глаза скользнули по моему лицу. Это было похоже на прикосновение без касания — фантомное ощущение пальца, гладящего меня по щеке, краю губы и подбородку.

— Вроде того, — пробормотал он.

В конце концов, крошечное чувство вины внутри меня дало о себе знать:

— Я не хотела вас подслушивать. Просто… — я не совсем знала, как это выразить.

— Я наверняка сделал бы то же самое после всего, через что ты прошла. Надеюсь, скоро ты поймёшь, что в этом нет необходимости. — Прежде чем я успела ответить, он кивнул в сторону комнаты у себя за спиной: — Идём, я познакомлю тебя со своим кругом. Они не кусаются… большинство дней в году.

— Даже этот злопамятный Майка?

— Я бы ему не позволил.

В его тоне звучал юмор, но в нём проскальзывало и кое-что ещё… более стальное. Как обещание.

«У тебя о ней особые воспоминания».

— Конечно, буду рада познакомиться с героями некоторых из самых страшных историй Орегона.

— Отлично! — воскликнул кто-то с энтузиазмом. Стройная шифтерша с волосами цвета сирени появилась рядом с Реми. Тот сразу напрягся. — Я была бы ужасно разочарована, скажи ты «нет».

Она была выше меня (хотя я начинала понимать, что среди хищников это станет обычной закономерностью; даже Саммер переросла меня), красивой и источала вибрации настоящей стервы, подделывающейся под принцессу. Я не дала обмануть себя ямочкам на её щеках и тому факту, что она выглядела даже моложе своего лидера. Раз она входила в круг альфы, она должна была быть одной из самых свирепых пум во всей стае.

Даже если в данный момент она заталкивала себе в рот дольку шоколада.

— Джунипер… — Реми едва шевельнул губами, но предупреждение прозвучало предельно чётко.

Она закатила глаза:

— Иногда мне кажется, что ты считаешь нас неотесанными зверями.

Реми указал на небольшую кучку одежды в другом коридоре, который, судя по всему, вел к боковой части дома. На самом верху, готова была поклясться, лежали мужские трусы.

— А я ошибаюсь?

Джунипер снова закатила глаза:

— Фабиан есть Фабиан. В нём больше от кота, чем от человека. Но Майка и я? — Она обняла своего альфу за плечи или, по крайней мере, попыталась. Каким бы изящной она ни была, Реми всё равно превосходил её на добрых пятнадцать сантиметров. — Настоящие ангелочки, которые только и делают, что мурлычут.

Реми глубоко вдохнул, и движением слишком быстрым для обычного глаза шифтерша засунула ему в рот ещё один кусок шоколада.

— Ты уже собирался зарычать, — сказала она, когда он прожёг её взглядом. — Запомни одну вещь, ладно? Эта девчонка встала между шифтершей и двумя вооружёнными людьми — с хорошими такими стальными яйцами, не говоря уже о том, что она спала с тобой несколько ночей подряд. Она переживет твой радеющий круг. — Она подмигнула мне: — Правда ведь, Фэй?

Она мне либо нравилась, либо я её немного потеснилась и испугалась. Я всё ещё не определилась.

Глава 17

Реми

Скончалась Канон Минагава, легенда классического танца, в возрасте тридцати семи лет

Хореограф и предпринимательница была найдена без жизни в своём доме. Мир танца вчера утром был потрясён известием о смерти Канон Минагавы, балерины с международным именем и основательницы Hana Atelier, одной из самых влиятельных и уважаемых танцевальных студий в стране. Минагава была найдена мёртвой в своей резиденции во вторник утром. Согласно источникам, близким к следствию, всё указывает на то, что причиной смерти стала остановка сердца, хотя окончательный отчёт судебно-медицинской экспертизы ещё ожидается.

Газетная статья двадцатиоднолетней давности

Джунипер пошла за Майкой, пока я вел Фэй в общий зал — именно так мы называли гостиную на первом уровне.

— Весь этот этаж — общая территория для стаи, — объяснил я ей, пока её двухцветные глаза осматривали просторное помещение. Одну целую стену образуют панорамные окна с прямым выходом на террасу, а оттуда — в лес. Обычно это самый любимый вход для большинства членов стаи. Остальная часть зала представляла собой мозаику из диванов, кресел, ковров, встроек-полок, потертых временем, и новых стеллажей, сервировочных столиков, ломившихся от свечей или шитья Инайи, и нескольких столов, появившихся в разные эпохи и абсолютно не сочетавшихся друг с другом. Мини-бару в углу было около двадцати лет, его спроектировал и отшлифовал ещё мой отец. — Все входят и выходят когда захотят. Здесь они могут отдохнуть и собраться, хотя чаще приходят поговорить со мной или пересечься с другими.

Возможно, для Фэй всё это казалось полным хаосом. Коваленко был одним из богатейших людей Северной Америки, и я мог представить, какого размаха у него дом.

Тем не менее она приоткрыла свои прекрасные губы, вдохнула и улыбнулась:

— Здесь очень уютно.