Выйдя из-под сени деревьев, я окинул взглядом песчаный берег. Добрых полстаи проводили здесь жаркий полдень. Я махнул рукой близняшкам и Джонни, расположившимся шумной стайкой со своими ровесниками. Саммер уже числилась кандидатом в стражи и была чертовски хороша в деле. Врождённая хватка, как у нас говорят. Аманда Лебоу сидела рядом с ними, увлечённо и живо что-то щебеча, из чего я безошибочно заключил: Фабиан снова смылся на безопасную дистанцию, как поступал всегда, стоило человеческой девчонке появиться в логове. А появлялась она с каждым разом всё чаще.

Я перекинулся парой слов со всеми, кто попадался навстречу, параллельно выискивая чутким носом самый желанный аромат во Вселенной. Сегодня ноты тёплой амбры и благородного кедра были щедро приправлены кокосовым кремом от загара.

И, как вскоре выяснилось, облачены в умопомрачительный раздельный купальник в мелкий розовый цветочек. Фэй устроилась под широким пляжным зонтом рядом с Джунипер и внимательно слушала что-то из её рассказов.

Я давно перестал гадать, чует ли она моё приближение. Фэй засекала меня безошибочно.

Она вскинула взгляд, шепнула пару слов Джунипер и легко зашагала мне навстречу. Встала на цыпочки, коснувшись моих губ мягким поцелуем. Кожа благоухала сухим жаром — в воду она ещё не заходила.

— Ну как всё прошло?

Я с гордостью продемонстрировал ей костяшки пальцев:

— Он лизнул меня прямо сюда.

— Да ладно?! — ахнула она. Схватила меня за руку, нежно поглаживая запястье: — Реми, это же просто невероятно!

— Спасибо. А твой день как прошёл?

Каждые пару недель Фэй устраивала вылазки в компании Морган и Джунипер. Иногда, если программа укладывалась в рамки приличий, к ним прибивались близняшки, а порой собиралась целая женская банда из обеих стай — и тогда мы с Локланом замирали в немом ужасе, гадая, какую безумную авантюру они выкинут на этот раз. Чего стоил один только стрип-караоке-клуб в Бивертоне. Благо заведение принадлежало Мэрроу, и нас успели вовремя предупредить по закрытому звонку.

— Весьма плодотворно.

— Мне уже страшно спрашивать подробности.

— Зря ты так: наша репутация куда хуже, чем мы есть на самом деле. Но-о-о… у меня для тебя сюрприз.

Я бросил по сторонам настороженный, подозрительный взгляд. Джунипер ловила каждое наше слово, хоть и усердно делала вид, будто с головой ушла в чтение с планшета. Да и вообще каждый шифтер, с кем я только пересекался глазами (Лэндон, Инайя, Куинн, Мара и даже этот негодяй Майка, по пояс торчавший из воды), вёл себя подозрительно тихо и странно.

— Если всё это какой-то заговор…

Моё ворчание застряло в горле, когда она развернулась ко мне спиной. Взгляд скользнул по изящным лопаткам, плавному изгибу талии, аппетитным бёдрам и крепким, точёным ножкам балерины. Купальник оставлял слишком мало простора для фантазии, заставляя моего зверя внутри утробно урчать от восторга.

Я скрестил руки на груди:

— Пока мне всё безумно нравится.

До слуха долетел её глубокий вдох. Неужели нервничает?

А затем она грациозным движением перекинула все волосы вперёд, и…

Твою же мать. Воздух разом вышибло из лёгких. Фэй замерла не шевелясь, пока я во все глаза разглядывал открывшуюся шею и то, чего ещё сегодня утром — когда я целовал её перед уходом на встречу с Синдерой — там и в помине не было.

Кончиками пальцев я благоговейно очертил контуры свежей татуировки — аккуратный полумесяц, лёгший аккурат под двойной след от моих зубов.

Когда я заговорил, голос сорвался на хриплый, глухой шёпот:

— Это же…

Она мягко кивнула:

— И в ту ночь, когда мы встретились, и на смотровой площадке… именно растущая луна привела меня к тебе.

Сердце в груди затопило такой необъятной, всепоглощающей нежностью, что ни для одного другого чувства в душе просто не осталось места.

— Фэй…

Я бережно коснулся губами свежего рисунка, а затем поднялся выше, ласково оглаживая языком неровные шрамы. Один — с той самой ночи, когда узы связали нас навеки, и второй, совсем свежий — с прошлого Рождества, когда мы осознанно подтвердили клятву принадлежать друг другу без остатка. В нескольких точках следы клыков сошлись идеально, а новые отметины слились в единый, уникальный символ, принадлежавший лишь нам двоим. Шершавое кошачье прикосновение заставило её мелко вздрогнуть всем телом.

— Разве свежие татуировки не запрещено подставлять под солнце? — пробормотал я ей в кожу.

— А пляжный зонт, по-твоему, зачем сюда притащили?

Я сгрёб её в охапку, прижав к себе с такой неистовой силой, что у неё перехватило дыхание. Разжал объятия лишь спустя долгие секунды, не отрывая носа от изгиба её шеи. Мне было абсолютно плевать на десятки любопытных глаз, которые пялились на нас со всех сторон и, к гадалке не ходи, вовсю снимали нас на камеры телефонов.