— Я не… — С моих губ сорвался рваный вздох. Введённое лекарство подействовало подобно холодному компрессу на тлеющие угли, уняв ожоги и жжение внутри, но я отчётливо понимала: разрушения никуда не делись.

Инайя была права. Они не могли меня исцелить. И пока Реми и остальные вокруг меня сходили с ума из-за этого затаившегося второго импланта, в моей голове уже сложилась цельная картина.

— Ты совсем от рук отбилась, красавица, — с укоризной процедил Фабиан. — Он наш альфа. А ты теперь его пара. Усыпив его, ты лишь отсрочила неизбежное.

— Не будьте идиотами, — прохрипела я в ответ. — Я вовсе не это… собиралась сказать. Отвезите меня туда, куда они требуют, а затем… свяжитесь с Вэнсом. Я позабочусь об… об Аманде и остальных пленниках. Я буду ждать вас там. Я…

— Ты хочешь, чтобы мы собственными руками выдали тебя?! — оскорблённо взвилась Джунипер.

— Выполните инструкции… моего отца. Не вздумайте ничего предпринимать. Мне необходимо попасть в… в эту лабораторию. — Я протянула руку Майке. Хоть бета и был взбешён до глубины души, он без малейших колебаний бережно помог мне сесть. Глаза нестерпимо жгло. — Это случилось бы так или иначе. Мы можем… обратить ситуацию в нашу пользу.

— Что ты несёшь? — глухо зарычал на меня Фабиан.

— Мы покончим с этим… раз и навсегда. Вы доверяете мне?

После едва заметной, секундной паузы Майка медленно кивнул. Следом за ним синхронно кивнули Джунипер и Фабиан.

— Но когда Реми очнётся, он убьёт тебя. Он нас всех убьёт.

Я слабо махнула рукой:

— Он будет слишком занят… разнося Black Edge на куски. В точности как и вы.

Пока мы наспех приступали к согласованию плана, я опустила взгляд на своего мужчину. Даже без сознания он выглядел внушительно и грозно. Длинные тёмные ресницы бросали густые тени на его скулы. Я мысленно пересчитала его татуировки — одну за другой, все семь. Семь лет, которые ему пришлось провести в изгнании, вдали от родной стаи и близких из-за несправедливой гибели матери.

Ему ни капли не понравится то, что я задумала. Но я ни на секунду в нём не сомневалась.

Он придёт за мной.

Глава 46

Фэй

Меня не интересуют ни брак, ни дети. Или, точнее сказать: моей единственной великой любовью и моим главным наследием всегда был прогресс человечества.

ВАЛЕНТИН КОВАЛЕНКО

Терзающая агония от яда накатывала с новой силой, когда Чёрные Клыки оставили меня ровно там, где предписывала записка: на заброшенном складе в промзоне Милсберга. Впрочем, место не имело особого значения. Наёмники моего отца отлично знали, как и где перемещаться, и главным было то, чтобы пумы в точности исполнили свою часть уговора — не сделали ни единого неверного шага и даже не пытались следовать за нами.

И они подчинились беспрекословно.

Я пережидала накаты боли, пока меня грузили в автомобиль. Многих из этих мужчин и женщин я узнала в лицо: они входили в самый доверенный круг отца, его личную охрану. Они прекрасно знали, кто я такая. Те, кто постарше, помнили меня ещё подростком, и до недавнего времени ими руководил Иван Демидов. Уверена, сейчас никто из них не дрался за освободившееся кресло личного секретаря — помня о том, какую цену здесь платят за оплошности в работе.

Я свернулась калачиком на заднем сиденье под их немигающими взглядами. Даже не будь у меня перед глазами мутной пелены от токсина, а в горле — дурноты и тошноты, нападать на них вовсе не входило в мои планы.

Пару раз я проваливалась в небытие, поэтому дорога показалась мне совсем короткой. Один из наёмников подхватил меня на руки, вытаскивая из салона машины, и теперь я знала: резкий аммиачный дух в воздухе стоял из-за сельскохозяйственных удобрений. Хуже всего было то, что никто даже не озаботился завязать мне глаза. Я успела разглядеть очертания ангара, а чуть поодаль, едва освещённые прожекторами здания, бесконечные ряды орешника.

Майка оказался прав. И он будет невероятно горд собой, когда узнает.

И что бы там отец ни уготовил для меня, скрывать фасад тайной лаборатории больше не имело смысла. Было очевидно: Валентин Коваленко сыт по горло полумерами и тонкой игрой.

Пока меня несли по коридорам, я то отключалась, то снова приходила в себя. В один из таких моментов я безошибочно распознала въедливый запах антисептика и мертвенно-холодные лампы лаборатории. И этот голос…

Невыносимый, скрипучий голос доктора Моро.

— Предупредите босса. Он наверняка захочет…

— В этом нет нужды.

Несмотря на ядовитую кислоту, бушевавшую под кожей, и ощущение, будто все мои внутренности методично кромсают ножами, голос и само присутствие отца мгновенно взвинтили мои инстинкты. Все мышцы моего тела натянулись как струны. Меня опустили на мягкую каталку.

— Мне искренне жаль, что нам пришлось дойти до таких мер, — негромко произнёс отец. Его пальцы коснулись моего лба и мягко огладили щеку.

Я не смогла вымолвить ни слова — с губ сорвался лишь сдавленный хрип.