— Забавно. По очень многим причинам. Так ты мне не откроешь?

Я села на кровати.

— Нет.

Я знала, что через полчаса ему нужно быть в главном офисе.

И ещё знала: он всегда находил время и место, где я не могла его избежать.

— Уверена?

— Да. Если замок оказался недостаточно красноречив.

Наступила пауза.

— Как хочешь. Я запомню.

Он нарочно шагал по ковровому покрытию коридора так громко, чтобы я слышала, как удаляются его шаги.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и силой вытолкнуть из головы мысли о последствиях этого разговора.

Потом я опустилась на колени возле кровати и стала ощупывать доски пола, пока не нашла коммуникатор.

Даже когда я возвращалась в совершенно разобранном состоянии, всё равно помнила, что устройство нужно спрятать.

Я раскрыла потёртую крышку и с удивлением увидела новое сообщение.

Номер был незнакомым.

Сердце бешено ускорилось.

Дрожащими пальцами я открыла сообщение, хотя перед глазами слегка плыло.

СЕГОДНЯ В 21:00 В HANA ATELIER. ПРИХОДИ ОДНА. БЕЗ ФОКУСОВ И МАСКИРОВКИ.

Номер отправителя был скрыт, но я точно знала, кто это написал.

Чёрный Клык.

И они знали о танцевальной студии.

Кто-то из бара проследил за такси до зала?

Ничего страшного. Я предполагала, что могу показаться им подозрительной. Именно поэтому и взяла такси оттуда, а на обратном пути, когда пришла в себя достаточно, чтобы соображать, приняла меры предосторожности до самого дома.

— Получилось, — прошептала я. — У меня получилось.

Они меня выслушают.

Или убьют.

В любом случае этот груз наконец свалится с моих плеч.

Меня удивило, что даже после ондансетрона всё равно захотелось вырвать.

***

Доктор Доминик Драммонд с облегчением выдохнул, глядя на экран компьютера.

Потом незаметно огляделся, проверяя, что остальные врачи и учёные по-прежнему заняты своими делами в кабинетах и модулях биологической безопасности.

Сорокашестилетнему мужчине, посвятившему больше половины жизни биотехнологиям и сравнительной генетике, совершенно не хотелось привлекать к себе внимание в этом месте.

Если бы мог, он давно бы уволился.

Но это не было вариантом.

Жаль, что на собеседовании с ним не были чуть честнее.

Хотя, конечно, что они должны были сказать?

«Добро пожаловать в Black Edge, экспериментальное сверхсекретное подразделение Vireon Corp. Подпишите здесь, здесь и здесь — и до конца жизни будете связаны с нами юридически и физически. Если у нас возникнет хотя бы малейшее подозрение, что вы собираетесь нас предать, мы перемелем вас в фарш, и всё, что сможет собрать ваша семья, — несколько желеобразных ошмётков».

Когда он только начал работать в этой престижной международной корпорации — молодой выпускник, полный мечтаний и ожиданий, — то чувствовал себя чертовски привилегированным.

Теперь, с женой и тремя детьми, двое из которых учились в университете и требовали серьёзных расходов, он видел мало разницы между собой и заключённым государственной тюрьмы.

Хотя нет. Разница была. Осуждённый хотя бы точно знал, когда закончится его срок. Доминик — нет.

Он обновил данные NeuroTrace, программы, которую сам создал больше десяти лет назад, и вытер пот со лба предплечьем.

F-04 показывала практически то же местоположение, что и три часа назад, с разницей всего в несколько метров.

Когда кто-нибудь проверит временные метки и историю перемещений — а их проверят, в этом он не сомневался, — всё будет выглядеть так, будто субъект весь день никуда не выходил.

Чёрт.

Ему должно было быть глубоко плевать. Никогда не следовало эмоционально вовлекаться. Он учёный, а не психолог. И уж тем более не нянька. Но он был человеком.

И за этими стенами из армированного бетона и свинца видел столько зверств, что в какой-то момент понял: если не сделает хоть что-нибудь, пусть даже ничтожное, больше не сможет смотреть семье в глаза.

Дверь лаборатории раздвинулась, и внутрь вошла невысокая худощавая женщина.

Доминик машинально напрягся.

Доктор Равена Моро стягивала с рук полностью залитые кровью латексные перчатки.

Её белый халат тоже был забрызган красным.

Она с силой швырнула перчатки в контейнер для биологических отходов возле панели связи.

Лицо не выражало ничего.

Но её аура…

Чёрт.

Будто от неё расходились чёрные, маслянистые волны.

Что-то в ней кричало: держись подальше.

— Ещё три недели работы к чёрту, — пробормотала она.

Кожа на щеках была изрыта оспинами, а седые волосы ровно подстрижены до подбородка.

Жилистая женщина с твёрдыми руками и садистским терпением.

Идеальное резюме для этой работы.

Именно поэтому она и стала руководителем всего проекта.

— Умер? — без особого интереса спросил Доминик.