Я свернулась калачиком и раздумывала, не устроить ли мне хорошую долгую истерику, но в этом гребанном срыве было что-то донельзя фальшивое.

Либо я дерзкая сучка, либо нет.

А эта сучка не плачет по мужикам. Она подчиняет их своей кровью, смеется над их слезами и убивает за предательство. Я съела еще одну сосиску.

До меня дошло жуткое осознание: неужели я превращаюсь в злодейку?

Хотя в черном я выгляжу отлично.

— Ты в порядке, солнышко? — спросила Молли, и я от неожиданности взвизгнула, подавившись сосиской.

— Нет, — честно ответила я после пяти неловких минут безуспешных попыток проглотить кусок.

Ее впечатляющие мышцы перекатились под кожей, когда она посмотрела на меня с грустной улыбкой.

— В этом мире по-другому не бывает.

Я открыла рот, чтобы объяснить, что вообще-то боль началась еще десять лет назад, когда мой «хозяин» избивал меня до кровавого мяса ради развлечения. Но тут же захлопнула пасть, заметив напряжение на ее лице.

Хотя об этом порой трудно вспомнить, жизнь крутится не только вокруг меня.

— Ты в порядке? — спросила я.

Глаза Молли были налиты кровью, будто она ревела, а загорелая кожа казалась нездорово-бледной.

Она провела дрожащими пальцами по лицу.

— Нет, нихуя подобного.

Мы простояли в молчании целую минуту, укутанные тяжестью общего горя.

Наконец Молли тихо спросила:

— Пойдешь со мной? Мне нужно… — она осеклась, и ее рука затряслась еще сильнее. — Проехали, забудь, что я здесь была.

Она попятилась.

— Нет, стой! Погоди.

Я вскочила на ноги и бросилась за ней.

— Что тебе нужно? Тебя кто-то обижает? — озадаченно спросила я, глядя на ее плечи-валуны и гадая, какое же жуткое создание способно напугать Молли.

— Я не могу. Нет, не надо, — выпалила Молли, быстро уходя от меня зигзагами среди танцующих пар под быстрые звуки струнных инструментов.

Я поспешила догнать ее.

Что-то было катастрофически не так.

У края возвышения Молли резко развернулась и яростно прошептала:

— Сэди, тебе нужно убираться от сюда. Тебе срочно надо валить из…

— Молли, ты дошла, — с улыбкой произнес Зед, подходя к нам вплотную и вторгаясь в ее личное пространство.

Повернув голову к новоприбывшему, я встретилась взглядом с Доном, который восседал на троне над нами. Он сверлил меня жгучими изумрудными глазами, а его лицо было предельно сосредоточенным.

Я повернулась обратно к Молли и не пропустила то, как она вздрогнула при появлении Зеда.

— Держись от нее подальше, — прорычала я и слабо толкнула Зеда в грудь.

Даже короткая пробежка за Молли по комнате заставила меня хватать ртом воздух. В глазах заплясали калейдоскопические узоры, пот заливал лицо, но я изо всех сил старалась выглядеть крутой.

Зед запросто перехватил мои запястья и ухмыльнулся сверху вниз.

При взгляде в его темные глаза в голове промелькнуло воспоминание о том, как Хантер говорил, будто Зед рассказал ему про наше третье испытание.

Ох блядь.

Прежде чем я успела хоть что-то предпринять, в воздухе блеснуло лезвие.

Жгучая боль.

Зед оттолкнул меня, я споткнулась, не понимая, что вообще произошло.

Что болело так сука сильно?

В замедленной съемке я опустила взгляд.

Мясо.

Оно валялось на полу, и на нем тускло мерцало синее колечко.

Капала кровь.

Мой палец валялся на белом мраморном полу. Его аккуратно отрезали одним взмахом клинка. Меня накрыл шок, и я в ужасе повернулась к Зеду, который ухмылялся мне в лицо с ножом в руке.

Плечи Молли поникли, но удивленной она не выглядела.

Я не могла соображать.

Не могла пошевелиться.

Я просто тупо пялилась на свой палец на полу, на зияющую культю на руке, из которой хлестала кровь, и на инструкторов, которые меня предали.

А ведь Молли пыталась меня предупредить.

Меня затрясло, пот разъедал глаза, и я попыталась смахнуть его. Теплая кровь брызнула по лицу, когда я машинально подняла изувеченную руку.

Все тело колотила неуемная дрожь.

Это был мой предел.

Какого. Сука. Хрена.

Я бы рухнула на пол, но колени намертво заклинило, мир завертелся волчком, а шок парализовал волю.

Из такого дерьма уже не выкарабкаться.

Да и хотела ли я выкарабкиваться?

В голове всплыли слова Дона: «Будь осторожен, сынок. Этот мир куда более жесток, чем ты можешь представить».

С руки капала кровь, пока я стояла там и ждала. Ждала кульминации.

Смысла всей этой жестокости.

Ждала, когда до них дойдет ебучий смысл происходящего.

— Ублюдок, — прошептала я Зеду, по мере того как шок отступал, а чистая, ничем не разбавленная ярость выжигала меня изнутри.

— Quinque10, — произнесла Молли, и голос ее надломился, словно она пожалела об этих словах в тот же миг, как они сорвались с губ.

Меня осенило.

В листовке говорилось:

«Произнеси латинский номер улицы (Пятая улица), и Высший суд явится.»