И Эмили увидела его лицо.

Сэм.

Сердце болезненно перевернулось.

Дар вспыхнул прежде, чем она успела вновь загнать его за привычную стену.

Волной накрыли злость, растерянность и какое-то совершенно нелепое раздражение.

Не успев даже подумать, она решительно направилась прямо к нему.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросила она.

Щёки пылали, сердце бешено колотилось.

— Эмили! — укоризненно воскликнула её мать. — Что с тобой происходит?

— И ты тоже! — Эмили обвиняюще указала пальцем на мать. — Почему ты вообще с ним разговариваешь?

Она снова повернулась к Сэму.

— Решил зайти ко мне в обход, через мою маму? Серьёзно?

Сэм лишь иронично приподнял бровь, а затем многозначительно кивнул в сторону.

Эмили проследила за его взглядом.

На сервировочной тележке стоял роскошный шоколадный торт, украшенный свежей малиной и белыми шоколадными буквами:

«С днём рождения, Эллен!»

У Эмили отвисла челюсть.

Кажется, она только что выставила себя полной сумасшедшей.

— Э-э... — только и смогла выдавить она.

Сэм усмехнулся и снова обратился к её матери:

— Готовы зажечь свечи?

Ив всё ещё настороженно поглядывала на дочь, но кивнула.

— Да. Давайте начнём.

Эмили неловко наблюдала, как они зажгли праздничные свечи-фонтаны и повезли торт в зал.

Впереди шла Ив.

Следом Сэм катил тележку.

Эмили плелась последней.

Ей было стыдно. Неловко. И ужасно досадно, что её такая простая, понятная жизнь вдруг превратилась в настоящий хаос.

У неё ведь был план. Хороший план. План. И вот появился Сэм Кавано — и всё испортил, заставив её усомниться в собственных убеждениях.

Когда торт внесли в зал, гости дружно запели:

— С днём рождения!

Бабушка мило покраснела, прижав руки к груди.

Она задула свечи под громкие аплодисменты, отрезала первый кусок, а затем оставила Сэма раздавать остальной торт гостям.

Ив направилась к дочери.

Эмили тут же покосилась на выход.

— Даже не думай, — пробормотала мать, мягко, но крепко взяв её за руку. — Думаю, нам с тобой пора серьёзно поговорить.

Эмили с трудом удержалась, чтобы не простонать привычное подростковое:

— Ма-а-ам...

Но всё же позволила увести себя в тихий уголок ресторана.

Они сели за маленький столик.

Эмили демонстративно развалилась на стуле, всем видом показывая своё недовольство.

И решительно не смотрела на Сэма.

И совсем не замечала, как потрясающе ему идёт синяя рубашка. И совершенно не обращала внимания, как во время смеха возле его глаз появляются крошечные морщинки. И уж точно не заметила, что из-под закатанного рукава теперь видно немного больше татуировки — чёрные линии красиво подчёркивали сильное предплечье.

Нет.

Совсем. Не. Замечала.

Её дар снова ожил, потянувшись к нему.

Эмили привычным усилием воли вновь загнала его за внутреннюю стену.

Ив несколько секунд внимательно смотрела на дочь.

Эмили приготовилась к нравоучениям.

О манерах. Об осанке. Или о том, что нехорошо так откровенно разглядывать красивых мужчин в синих рубашках.

Но мать лишь мягко улыбнулась.

— Я когда-нибудь рассказывала тебе, сколько раз твой отец делал мне предложение?

Эмили удивлённо выпрямилась. Несколько секунд она вообще не могла ничего сказать.

— Нет... Я даже не знала, что он хоть раз предлагал тебе выйти за него.

Ив виновато улыбнулась.

— Это моя ошибка. Каждый разговор о твоём отце причинял слишком сильную боль. Я начинала скучать по нему ещё больше. Но всё-таки должна была рассказать тебе. Ты заслуживала узнать его... хотя бы через мои воспоминания.

Эмили молчала.

Не находилось слов.

— Семь раз, — тихо сказала Ив. — Первый — когда нам было по шестнадцать. Последний — примерно за три месяца до того, как он ушёл.

Она моргнула, сдерживая слёзы.

— И тогда я сказала «да».

Эмили поражённо ахнула.

— Что?

Ив кивнула.

— До этого я столько раз ему отказывала. Не потому, что не любила. Наоборот... я любила его безумно. Всем сердцем.

Она ненадолго замолчала.

— Но где-то глубоко внутри всегда знала... что это не навсегда.

Она печально улыбнулась.

— Тебе тогда было два года. У тебя только начали проявляться способности. И однажды он пришёл домой с кольцом.

Перед глазами Ив словно ожила картина прошлого.

— Он опустился на одно колено... и попросил меня стать его женой. Такой искренний... такой настоящий...

Её глаза затуманились.

— Я любила его так сильно... а он любил меня. Настолько сильно, что в тот момент мне показалось — одной любви будет достаточно.

Челюсти Эмили сжались.

— Но её не хватило.

Никогда не хватало.

— Нет, — тихо ответила Ив. — Не хватило.

Эмили горько усмехнулась.