— Отлично, — усмехаюсь. — Смотри, твоя задача — внимательно смотреть на чудище и не сводить с него глаз. Только с твоей помощью справимся.

Она старательно кивает, сосредоточенно нахмурившись.

— Дядичка, пусть оно отпустит луку! — жалобно просит вторая девочка, глядя на меня огромными умоляющими глазами.

— Сейчас договоримся, — мягко уверяю её. — Но ты должна закрыть глаза и не открывать, пока я не скажу. Сможешь?

— Дя! — она тут же плотно закрывает глаза, демонстративно сжимая веки. Усмехаюсь. С моей мелкой племянницей такие переговоры длились бы намного дольше.

— Лира, начинай! — подбадриваю её.

Она серьёзно и пристально смотрит на аппарат, а я осторожно заглядываю внутрь, изучая механизм. Достаточно лишь приподнять крышку, чтобы рука девочки легко вышла наружу. Быстро шарю по карманам, нащупываю зажигалку. Поддеваю крышку, аккуратно высвобождаю руку малышки, и следом за её ладошкой на пол высыпается несколько разноцветных жвачек.

— Ула! — восторженно визжит Лира. Её радость от горсти конфет явно больше, чем облегчение, что сестра осталась целой и невредимой.

В коридоре резко появляется медсестра. Лицо у неё перепуганное, бледное, глаза широко раскрыты от паники.

— Господи, девочки!!! Я чуть с ума не сошла!! — восклицает она, бросаясь к близняшкам и хватая их за руки.

Смотрю на медсестру, лениво и быстро оценивая её внешность. Блондинка. Девчонки тут же радостно тянутся к ней, весело щебечут, перебивая друг друга, пытаясь рассказать про "чудище" и меня.

Значит, я окончательно ебанулся, раз даже в маленьких детях мне почудилось нечто, напоминающее её.

3. Глава 3. 

— Богдана Дмитриевна.

Голос врача прорывается сквозь густой туман. Отвожу ладонь в сторону, пальцы нащупывают шершавую поверхность стены. Всё перед глазами плывёт, и гул в ушах только усиливает это состояние.

С трудом втягиваю воздух в лёгкие, сердце бешено колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Опираюсь о прохладную поверхность стены, пальцы дрожат, а ноги подкашиваются так, будто сейчас рухну прямо здесь, посреди больничного коридора.

В голове полный хаос. Мысли мечутся в разные стороны, а перед глазами всё ещё вспыхивает его лицо. Рамиль.

Его взгляд до сих пор горит на моей коже, словно огнём выжигая всё на своём пути. Страх, растерянность, злость и ещё что-то такое, что я даже не хочу себе признавать. Но это «что-то» пробирает меня насквозь, лишает остатков самообладания.

Руки дрожат сильнее, когда я пытаюсь сделать шаг. Кажется, что все силы покинули моё тело после этой встречи. Сама мысль о том, что он рядом, заставляет дыхание срываться на судорожные вздохи.

Как я могла подумать, что могу спокойно вернуться сюда, спустя столько времени? Глупо. Наивно. Опасно. Я знала, знала, что будет именно так, что столкновение с ним разнесёт все мои внутренние стены в щепки.

В глазах темнеет, и я отчаянно пытаюсь не упасть, ухватившись за стену сильнее. Сейчас нужно взять себя в руки.

— Вдыхайте глубже, — доносится спокойный голос доктора.

Делаю глубокий вдох, и тут же мощный взрыв рецепторов заставляет меня резко податься вперёд. Хватаю ртом воздух, словно только что вынырнула из-под воды.

— Тише, сейчас станет лучше, — Антон Михайлович осторожно усаживает меня на кушетку.

— Ужасный запах, — морщусь, встряхивая волосами. Врач мягко смеётся.

— Был бы он приятным, не приводил бы в сознание за секунду.

— Простите, бессонная ночь даёт о себе знать.

— И, скорее всего, отсутствие нормального завтрака, — его голос звучит тепло, но доля упрёка всё же чувствуется.

— Сразу с поезда сюда, — вздыхаю, беря стакан воды, который протягивает мне доктор. — Я до сих пор не могу принять, что с мамой такое произошло...

Антон Михайлович смотрит на меня с искренним сочувствием, кивает понимающе.

Мама попала в серьёзную аварию, когда ехала в город, чтобы разобраться с квартирантами, которые уже два месяца не платят за аренду. Страшная, внезапная новость. И сейчас я здесь, в больнице, пытаюсь собраться и принять реальность, от которой хочется сбежать как можно дальше.

Звонок раздался поздно вечером, когда я только-только уложила девочек спать. Я уже собиралась сама отправиться в душ и лечь, когда пронзительно зазвонил телефон, разрывая ночную тишину.

Звонили из больницы. Голос на другом конце был спокойным, профессионально-отрешённым, но я тут же почувствовала, как по позвоночнику прошла холодная волна. Сердце забилось с такой силой, что казалось, его слышно было в трубке.

Они спрашивали про мамину группу крови, хронические заболевания, возможные аллергии на лекарства… Я почти не могла говорить, слова застревали в горле, дыхание сбивалось от ужаса и растерянности.

Мама попала в серьёзную аварию. Врач сказал, что то, что она осталась жива, — настоящее чудо. Я слушала, пытаясь осознать то, что мне говорят. «Сильнейшая травма позвоночника», «необходима срочная операция», «скорее всего, потребуется несколько вмешательств».