Он не спрашивал, но интонации, с которыми он произносил это «как ты прошла», звучали вопросительно. А может, и правда, рассказать все? И пусть решает, что ему думать. Чем больше молчу, тем у него сильнее фантазия работает. Придумает себе невесть чего, а потом доказывай, что я не шпион имперский или не подослана к нему с целью связать узами брака, чтобы наложить руку на его земли, или еще чего. Кто его знает, воображение у него хорошее, а если с братьями, да еще и после распития винца, так, возможно, я окажусь лазутчиком гуронским.

— Там, за туманом, война, вард Итан, — осторожно начала, подбирая слова, — там голод и смерть везде. Деревни разграблены, женщин и детей вырезали. Под вратами сотни беженцев. Я была одной из них.

Он смотрел внимательно и настороженно. Казалось, даже не дышал, чтобы не спугнуть меня. Глаза смотрели жадно, но в то же время холодно. Словно прожигали льдом. Он пытался уловить ложь.

— Вам не понять, вы не были на моем месте. Знаете, как сложно сидеть на месте и не шевелиться, когда всего в десяти шагах от тебя убивают человека? Ни за что, просто потому, что взгляд его не понравился. Или насилуют женщину. И самое страшное, выбора-то никакого нет. Или сидишь и надеешься, что северяне сжалятся и пропустят, что сродни вере в сказки, или уходишь в Туман. Многие уходили. Они и вернулись. Думаю, не нужно говорить, кем вернулись.

Я замолчала, вспоминая ту ночь, когда появились мертвые. Будто вновь услышала крики, стоны и вопли тех, кого жрали еще живыми. Паника, темнота и всеобщий ор и гам.

— Возвращаться назад от Туманной стены мне было некуда. Там, откуда пришла, в сотни раз страшнее, чем в Тумане. Да и мало я тогда на живого человека походила. Я выбрала туман, особо ни на что не надеясь.

Что еще ему сказать? Выражение его лица не менялось. Маска. Ни чувств, ни эмоций. Я опустила глаза на свои руки. Тонкие пальцы нервно сжимали подол рубашки. Его рубашки, от которой исходил тонкий аромат яблок. На черном фоне материи мои ладони выглядели бледными, с тонкими четкими венами. Глубоко вздохнув, разжала руки и пригладила смятую ткань.

— Знала, что пройду. Вот и все, — рассеянно прошептала я.

— Откуда такая уверенность? — глухой голос варда, выпытывающий, бесстрастный, звучал настойчиво.

— Просто знала, и все. Так бывает. Я не желаю об этом рассказывать, это мои тайны. Они плохие, страшные. Туман был самым лучшим решением, или он, или смерть.

— И все же. Так рискнуть, — с легкой иронией заметил он.

— Вы не понимаете, вард Итан, куда страшнее было остаться там, чем погибнуть в тумане, — нервно хохотнула я. — Думаете, смерть самое страшное, что случиться может? Нет. Далеко не самое. Уж поверьте седой девушке.

Говорить о собственном прошлом оказалось куда сложнее и больнее, чем думала. С Селестиной болтать было легко, а вот вардиган оказался не самым душевным собеседником.

— Может, вы просто зададите вопросы, а я расскажу все, что знаю? Не поверите, повторю все при вашем брате, — вспомнив гера Каила, поморщилась. Вот нервировал меня этот менталист. Неуютно даже в комнате находиться с тем, кто тебя как марионетку использовать может, даже не потея.

— Меня много чего интересует, Ниори, например, что ты видела в тумане?

— Да ничего такого не видела. Доползла, облокотилась на камень и уснула. Там сухо было и тепло. Я под дождем так вымокла, что, казалось, кости дрожат, и кожа размокла от сырости. После и вовсе заблудилась, и вдруг на выручку пришел странный человек со змеиным хвостом. Селестина рассказала, что это хашшаси. Признаться, он помог мне пройти и выжить. Снабдил вещами, едой, деньгами и даже куском мыла. — Вспомнив, как выглядела тогда, вся в грязи и крови, немытая, почему-то рассмеялась, сейчас это казалось приключением. Страшным, голодным, холодным, но приключением. — От меня так разило, что мертвяки разбегались. Толпы их вокруг бродили. Все меня за свою воспринимали. — Опомнившись, замолчала, поняв, что болтаю лишнего, и просто пожала плечами. — Ничего в тумане нет. Мертвые и земля высушенная.

Итан молчал, обдумывая услышанное. Я же, спрыгнув с высокой кровати, подошла к окну. Делиться с этим расчетливым мужчиной своими переживаниями и страхами расхотелось окончательно. Его волновали лишь детали: как прошла, что видела.

— Еще что-нибудь спросите? — глухо поинтересовалась, не оборачиваясь.

— Спрошу, — низкий баритон раздался у самого моего уха, — но потом. Этот разговор тебя расстраивает. Думаю, сейчас продолжать его не стоит. — Большие ладони сжали мои худенькие плечи. — Вернись на кровать. Ты можешь простыть.

Кивнув, развернулась и снова забралась с ногами в постель. Взяв поднос, принялась есть. Итан так и остался стоять у окна. Что-то его беспокоило, но вот лезть к нему в душу не хотелось. Мы чужие друг другу, и сближаться желания не было. Была бы возможность, сбежала бы. Но вот куда? Вокруг снег, лес и холод. Там верная смерть. Так что до весны как минимум придется мириться со своим положением.

Глава 20