Улыбнувшись, он поднялся и вылез из воды. А я, замерев, разглядывала его крепкую мускулистую спину. Под светлой кожей, словно жгуты, перекатывались мощные мускулы. А потом он одним движением скинул мокрые штаны и повернулся ко мне лицом.

Я вспыхнула, как сухая трава по весне. Взгляд невольно упал на то, что возвышалась внизу его живота. Силы великие, он меня убьет, порвет надвое. Паника накатила с новой силой. Не удержавшись, я спрятала пылающее лицо в ладонях и крепко зажмурилась. Вардиган же захохотал.

— Действительно, не женщина, а ребенок малый.

Он вышел, а я осталась, как мешком ушибленная, сидеть в ванной с тряпкой в руках. Не знаю, сколько бы еще так, разинув рот, гипнотизировала дверь, ужасаясь, вспоминая увиденное, но вард неделикатно крикнул из комнаты:

— Время, женщина!

Все, я отмерла и принялась остервенело оттирать со своего тела грязь.

Пока мылась, немного пришла в себя. В голове не укладывалось, чтобы абсолютно посторонний мужчина так интимно меня касался, и самое страшное, я не могу сказать, что мне это не понравилось. Да, мне было стыдно, я смущена, но противно не было. Выбравшись из лохани, я столкнулась с новой проблемой.

Оденься, сказал он мне! А во что я тут должна одеться-то?

Даже полотенца были слишком короткие, не обернешься в них. Уже готовая наступить на стыд, обнаженной выйти, все же увидела вещи. Не свои, правда, а его. Кафтан и рубашку он оставил здесь. Что же, это лучше, чем ничего. Осторожно подняв черную рубашку, я рассмотрела ее и спешно накинула на себя, продев руки в рукава. Рубашка оказалась длинной, скрывала мои колени. Стыдно, конечно. Но лучше так, чем голым задом сверкать.

Приоткрыв дверь, вошла в его спальню. Мужчина сидел у камина ко мне спиной и разжигал дрова. В комнате действительно было немного прохладно. Обернувшись, он замер, уставившись на меня, отчего мне стало еще более неуютно.

— Там не было другой одежды, простите, — пролепетала я в оправдание.

— Да, я забыл принести тебе сорочку, но так даже лучше, — завороженно пробормотал он и поднялся с пола одним плавным движением. Камин разгорался, но пока дерево лизал один маленький огонек.

Покрутившись, обнаружила, что кроме шкафа и кровати в комнате больше не было мебели. Неужели придется сидеть с ним на кровати? Словно почувствовав мою неуверенность, вард Итан сам подвел меня к постели и усадил на нее с ногами. Ложе было воистину исполинских размеров, я спокойно могла потеряться там. Он лег рядом, повернулся на бок и положил голову на согнутую в локте руку, подпирая ее ладонью.

— Я хочу знать твое имя, — требовательно произнёс он.

— Я уже говорила, — неуверенно промямлила я, пытаясь немного от него отодвинуться.

— Ты солгала, малышка, чем очень меня расстроила. — Мужская рука обвила мою талию, пригвоздив к месту и не давая увеличить расстояние между нашими телами.

— Нет, я не лгала, — видя, как сурово поджимаются его губы, поспешила продолжить, — Ниори назвала меня Селестина. Мое имя, данное мне в день совершеннолетия, слишком длинное и не характерно для северян.

— И все же я хочу его услышать, — потребовал Итан.

— Ниорайклин, — прошептала я.

— Действительно, — хмыкнул он, — трудно запоминающееся.

Отвернув голову в сторону, я смотрела на камин, было очень некомфортно находиться в одной постели с мужчиной, облаченным в одни штаны.

— Сколько тебе лет? — продолжил он расспросы.

— Не знаю. — Этот вопрос мучил и меня, но я действительно не знала.

— Как же так получилось, что не знаешь? — Сильная мозолистая рука опустилась на мое бедро и чуть сжала его.

— «Печать забвения», — просто ответила я.— Еще ребенком я подверглась этому ритуалу. Сначала поставили «печать безмолвия», а через год «печать забвения». То, что помню, больше походит на сны, чем на реальность. И, признаться, вспоминать особо и не хочется.

— Почему? — Его ладонь поглаживала мою ногу, сам он смотрел мне в глаза, считывая каждую эмоцию.

— Я седая, вард Итан, вы считаете, что в моем возрасте это нормально? — прямо спросила у него.

Рука взметнулась и захватила в кулак большую прядь моих белых волос.

— Они мне кажутся красивыми, и, признаться, я не подумал о том, что это седина. — В глазах мужчины вспыхнула нежность, он пропустил через пальцы пару белоснежных прядок и прикрыл глаза от удовольствия. — Как твои волосы стали такими?

— Я не помню, как поседела. Была еще маленькой, — спрятав от него глаза, честно призналась. — И вспоминать об этом не хочу. Никогда и ничего, была бы возможность, я бы подвергла себя «печати забвения» еще раз, чтобы воспоминания не прорывались.