– В академии нельзя наложить иллюзорную внешность, это одна из базовых защит. Исключение – тренировочные залы. В городе такого ограничения нет. – Арендар умолкает. Не дождавшись отклика, продолжает: – Преступник или преступница расплатились обычными имперскими монетами, так по ним личность не выследишь. Почтовый сканер зафиксировал в посылке незначительные магические колебания, но не опознал ничего опасного.

– Письмо, – вдруг догадываюсь я, и снова меня обжигают воспоминания о свидании на крыше: я же надеялась на что-то подобное. – Подделка прочерка?

– Да. Виртуозный обход академической защиты: чары наложены в городе и слишком незначительны, поэтому не заблокировались. Реальный почерк автора выгорел после наступления времени свидания. Следы заклинаний слишком слабы, чтобы по ним определить исполнителя. Единственная зацепка – это вряд ли работа первокурсника. Как и все остальные заклинания. Тебя выманивали к трещине в стене, потому что возле неё нарушены защитные чары и системы оповещения о запрещённых чарах.

Молчу. Арендар вздыхает.

– Ты кому-нибудь рассказывала о моей метке?

– Нет, – без промедления отзываюсь я и лишь потом соображаю, что признавалась Нике.

– Значит, на обе руки накинули, чтобы точно изолировать браслет. Это заклинание из арсенала культа Бездны блокирует метки императорских доверенных лиц, но у браслетов с меткой схожая система действия, поэтому срабатывает и на них.

Похоже, беду со мной Арендар почувствовал по исчезновению метки. Иначе с чего бы ему вдруг возвращаться в академию? Зажмуриваюсь.

– Когда ты выбежала за стену, нападавшим оставалось только продержать тебя вне академии до утра, чтобы добиться губительных необратимых изменений в источнике магии. Перегородившая путь стена, множество девушек, преследующих тебя в лесу – всё это было иллюзией, созданной с одной целью: не дать вернуться внутрь защитного контура академии. – Помолчав, Арендар добавил: – Все студенты допрошены, но у большинства есть алиби. Фонари были повреждены нарочно, есть следы отводящего взгляд полога. Свидетелей нет, с подозреваемыми тоже беда.

Молчание невыносимо, и я спрашиваю:

– А как Фабиус получил то существо? И что с ним?

– Порождение вернулось в Бездну. А Фабиус… Во время схождения миров защита на академии ослабевает, чтобы пропустить существ из непризнанных миров, иначе избытком магии вас сжигало бы на подходе. Для порождений Бездны это благоприятное время перехода к нам. Но Фабиуса подготовили заранее, у него был связной. Возможно, тот же самый, что подсказал напавшим на тебя заклинание блокировки браслета и смертельное проклятье.

В груди холодеет, в жилах стынет кровь.

– Хочешь сказать… хочешь сказать, за мной охотится культ Бездны? – медленно поворачиваюсь.

Арендар сидит в кресле, облокотившись на колени, и внимательно смотрит на меня.

– Культ или кто-то, кто знаком с его арсеналом и принципом работы браслетов. В академии не учат блокировать метки правящих родов. И уж конечно не рассказывают, как они похожи на браслеты академии.

На лице Арендара вспыхивает замысловатый золотой узор, глаза словно заливает расплавленным золотом.

– Не сейчас, отец, – рычит Арендар, пытается встать, но его окутывает золотое пламя. Последнее, что он успевает сказать: – Завтрак внизу и не…

Рёв пламени обрывается звонким: ХЛОП! Комната погружается в сумрак.

Культ Бездны охотится за мной? Это невозможно! Я же ничего им не сделала… или это ошибка? Или Арендар пытается запугать, чтобы не высовывалась? Совпадение?

Через минуту глаза привыкают к неяркому тёплому сиянию свечи: Золотое пламя не оставило следов на кресле и полу. Нет на ковре и осколков лопнувшего стакана.

Такое чувство, что Арендара здесь не было.

Но он был. И меня не отпустил. Хотя вряд ли культ Бездны нападёт на меня теперь, когда драконы всю академию перерыли.

В академии должно быть относительно безопасно.

А раз завтрак внизу, значит, мне дозволено покинуть спальню. И на том спасибо!

Вдохнув и выдохнув, чтобы справиться с раздражением, спускаю ноги с кровати.

Застываю: а где зверёк? Неужели Арендар его выкинул?

Оглядываю постель: среди складок покрывала почти у самого края выпуклость размером со зверька. Дурное предчувствие колет сердце. Осторожно стягиваю шёлковую ткань: зверёк уже не кажется шариком, из потускневшего меха торчат лапки с розовыми пальчиками и хвостик с кисточкой.

Зверёк с трудом приоткрывает глаза. Дёргает лапкой, будто пытаясь дотянуться до меня, и бессильно её роняет. Его веки медленно опускаются…

Глава 20

– Малыш… – Осторожно касаюсь ослабевшей лапки, перебираю пальчики с маленькими коготками. – Эй…

Он снова пытается приоткрыть глаза, вздыхает со стоном.

Так… я должна что-то сделать, но что? Как?

Соскакиваю с постели:

– Арендар! Арен! Кто-нибудь!

Зверёк жалобно пищит.

– Прости-прости, не буду шуметь.

Обегаю комнату: ничего способного помочь нет. Только у кровати спотыкаюсь о свою же обувь.

Пока думаю, что делать, обуваюсь.

– Так, потерпи, малыш. – Заливаясь слезами, укладываю обвисшее, почти невесомое тельце на подушку.

Так… Теперь – проверить дверь. Если заперта – окно. Вылезти или кричать, но на помощь позвать надо.