— Сцену? — возражает он. — Он причинил тебе боль! И ты позволяешь ему уйти от ответственности.

— Тише!

— Почему? Ещё один секрет, который ты хочешь сохранить? Почему ты защищаешь его?

Ошеломлённая, я задыхаюсь.

— Что на тебя нашло? Ты сошёл с ума? — спрашиваю я, ожидая, что он бросит в ответ свои обычные слова.

— Нет, принцесса… Я влюблён. — Он встречает мой взгляд, но его глаза холодны и лишены сочувствия. — Вот твоя грёбаная разница.

Признание пронзает меня, как осколки стекла, лишая дара речи. Они проникают глубже, когда это слово достигает цели, грозя сбить меня с ног.

Наше воображение о Ромео и Джульетте витает в тишине.

Но я качаю головой.

Нет.

Нет.

Нет.

Гарри не может любить меня.

Мы никогда не были историей любви. Это всегда будет заканчиваться трагедией.

— Ты не хочешь любить меня, — говорю я. — Ты не можешь любить меня.

— Разве ты не видишь, что происходит? Он встаёт между нами. Он проникает в твою голову… — Его голос обрывается на полуслове. — Я убью его нахуй.

Тон Гарри смертелен, и я не сомневаюсь, что он попытается выполнить угрозу. Я прыгаю перед ним, когда он бросается к двери. Я прижимаю руки к его груди, чувствуя, как его сердце бешено колотится под моими ладонями.

— Тебе нужно сесть. — Я усаживаю его на стул.

Неохотно он подчиняется.

Я приседаю перед ним, касаясь его щеки.

— Что на тебя нашло? Скажи мне.

Он отворачивается, проводя рукой по лицу, будто он измотан.

— Если я попрошу тебя о чём-то, ты пообещаешь выслушать, даже если я не смогу объяснить причину? — Он убирает руки, встречая мой тяжёлый взгляд. — Я бы никогда не попросил тебя ставить свои чувства ко мне выше твоего счастья. Но если в тебе есть хоть капля заботы обо мне — хоть капля любви ко мне, как у меня к тебе… ты уйдёшь.

— Что? — ахаю я, вставая. Влияние его слов затрагивает меня глубже, чем любая любовь, которую я могу к нему испытывать. — Ты не можешь этого требовать от меня. Не после всего, через что мы прошли. Мы команда!

Поморщившись от своих слов, он говорит:

— Если ты заботишься обо мне, ты уйдёшь.

Как он может просить меня об этом? Мы прошли через ад и обратно, чтобы оказаться здесь. Я не собираюсь отступать сейчас.

Я запрещаю это.

— У него всегда была слабость к тебе. Я думаю, мы сможем вытащить тебя. Я говорил с Энди и…

Улыбка начинает расползаться по моему лицу, заставляя его замолчать. Гордость, которую я никогда не знала раньше, переполняет меня. У Босса действительно есть ко мне слабость. Я знала это.

— Я не могу. — Мне трудно сдержать улыбку. — Мне очень нравится быть человеком, которым я стала. Это то, чего я жаждала всю свою жизнь. И хотя я не хочу признавать это, я хороша в том, что делаю…

Гарри вскакивает, словно его подбросило взрывом.

— В чём? В выпрашивании внимания? — Он усмехается, указывая на мой наряд. — Господи, если бы твой брат мог видеть тебя, ему было бы, блять, стыдно.

Я вздрагиваю, и впервые с тех пор, как он вошёл в комнату, его глаза смягчаются. Я могу точно определить момент, когда он сожалеет о своих ядовитых словах, но ущерб уже нанесён. Дыра в моём сердце слишком велика.

Выругавшись, он тянется ко мне.

— Малышка, я…

— Уходи.

Он смотрит на меня так, будто я ударила его. Но эта пронзительная боль не ранит так сильно, как моё сердце, кричащее о предательстве.

Когда ярость грозит задушить меня, Гарри снова пытается дотронуться до меня.

— УХОДИ!

— Ты любишь меня, — говорит он. — Я знаю, что любишь.

— Мы ничто, — говорю я, мой голос срывается от лжи.

Желание бороться вспыхивает в его глазах, его зелёный взгляд грозит утянуть меня вниз. Но будто он чувствует натянутые струны, чувствует силу наших слов, он медленно отступает и выходит из комнаты.

Когда дверь закрывается, из моего горла вырывается крик, и я сметаю всё с туалетного столика. Косметика, инструменты для волос, украшения, стеклянная безделушка и ваза — всё разбивается об пол с громким треском. Осколки разлетаются, разбиваясь и рассыпаясь у моих ног.

Вид на полу выглядит таким красивым, но в то же время таким разрушительным.

Схватившись за края столика, я опускаю голову. Горячие слёзы дрожат на ресницах, скатываясь на щёки. Они жгут, как и моя грудь, и я делаю медленный выдох, давая себе обещание никогда больше не испытывать такой слабости.

Я никогда больше не позволю кому-то менять мою жизнь за меня.

Это моя жизнь.

И я решу, как, блять, её прожить.

Без Гарри.

Без того, чтобы кто-то решал за меня.

Когда я наконец поднимаю голову и встречаюсь взглядом с девушкой в зеркале — той девушкой, которая когда-то была мной, — я не узнаю её. Я вижу кого-то, кто отчаянно пытается угодить всем, кроме себя. Девушку, которая стала тенью самой себя после смерти брата, постоянно живя в тени других.