Попытавшись открыть дверь гримёрной, я ищу в карманах ключ. Я клянусь, что оставила её незапертой перед выходом на сцену. Лёгкое прикосновение к моей руке отвлекает меня. Я поворачиваюсь к Хадсону и вижу его напряжённое и мрачное лицо.

— Всё в порядке?

Он молчит.

Осторожно я опускаю взгляд, наблюдая, как он нежно проводит пальцами по синяку на моей руке. Инстинкт подсказывает мне отшатнуться от прикосновения, но ласка нежна… безопасна.

Он обводит каждый тёмный след.

— Он часто так делает?

— Почему тебя это волнует?

— Мужчина никогда не должен поднимать руку на женщину, — шепчет он. — Просто скажи слово, и я не позволю ему больше прикасаться к тебе.

Моё дыхание сбивается, когда он медленно поднимает руку и касается моей щеки. Взгляд Хадсона опускается на мои губы, его большой палец гладит мою скулу.

— Просто скажи слово…

— Хадсон, я…

Меня прерывает стук распахивающейся двери гримёрной. Хадсон выбрасывает руку, обхватывая меня за талию локтем. Моя рука падает на его бицепс, чтобы не упасть на пол.

Я смотрю через плечо и встречаю тёмный взгляд.

Гарри.

Его глаза полны тревоги, они сразу падают на мою руку, лежащую на Хадсоне.

Наконец он встречает мой взгляд, и моё тело готово рухнуть под тяжестью его взгляда. Гарри не удостаивает Хадсона ни единым взглядом, усиливая страх в моём животе. Восстановив равновесие, я отступаю назад, отделяясь от бизнесмена.

Между нами троими повисает тишина.

Я смотрю на Гарри, пытаясь прочитать его. Пытаясь понять, почему он оставил меня сегодня вечером, несмотря на обещание.

— Я подожду снаружи, — говорит Хадсон, нарушая тишину. — Я дам вам обоим возможность поговорить.

Сдерживая эмоции, я говорю:

— Спасибо, Хадсон. Но Гарри проводит меня до машины.

Хадсон замирает на мгновение, затем наконец кивает. Его губы приоткрываются, и на мгновение кажется, что он собирается сказать что-то ещё. Но он закрывает их, и я безмолвно выдыхаю с облегчением.

— Хорошего вечера, — говорит он, оставляя нас наедине.

Повернувшись к Гарри, я прохожу мимо него, чувствуя напряжённость его тела. Вместо того чтобы смотреть на него, я начинаю собирать сумку. Я не могу даже смотреть на него. Он оставил меня сегодня вечером. Он мог быть где угодно, а я ничего не знала. Кто знает, какую казнь выбрал бы для меня Босс, если бы не вмешался Хадсон. Гарри знал последствия.

«Он оставил тебя, — шепчет навязчивый голос в моей голове. — Он нарушил твоё доверие».

Я собираю вещи беспорядочно. Я хватаю самое необходимое и всё, что попадается под руку, запихивая в сумку.

— Ты танцевала с ним?

— Да, — говорю я, не поднимая головы. — Какой у меня был выбор? Я ждала тебя.

— Ты не выглядела так, будто ждала.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Я волновалась!

— У тебя было неплохое отвлечение. Сомневаюсь.

— Не играй в ревнивого парня. Тебе это не идёт.

Гарри делает агрессивные шаги вперёд, его длинные шаги сокращают расстояние за несколько секунд. Он прижимается ко мне так, что я вынуждена запрокинуть голову и встретить его пылающий взгляд.

— Значит, ты явно ничего обо мне не знаешь, принцесса. Если бы ты знала меня, ты бы знала, что если мужчина просто посмотрит на тебя неправильно, я бы получил пожизненное заключение.

— Что я должна была сказать? — спрашиваю я с неверием.

— Ты говоришь нет! Ты отказываешься от такого танца, когда ты с кем-то.

— Это не так, будто я могу сказать, что я с тобой! — кричу я, мой гнев вспыхивает. — У нас нет возможности выставлять наши отношения напоказ. Это не моя вина!

— И чей же это был выбор? — Он отворачивает своё упрямое, высокомерное лицо. — Я говорил тебе никогда не вступать.

— Ты серьёзно сейчас? Ты не собираешься сказать мне, где ты был? Босс был готов взорваться, когда ты не появился…

— Что! — ревёт он, теряя самообладание.

— Я звонила тебе дюжину раз, Гарри.

Он делает ещё шаги, заставляя меня отступать, пока моя спина не ударяется о туалетный столик.

— Ричард поставил меня на задание Энди в последнюю минуту. Он сказал, что скажет тебе сегодня вечером и отменит последнее шоу.

Что. За. Херня.

Босс знал.

Я качаю головой, это предательство слишком велико.

Он опозорил меня перед столькими людьми. Причинил боль. Унизил, хотя точно знал, где Гарри. Зачем он это сделал?

Слёзы жгут мои глаза, и я инстинктивно сжимаю больное место на руке, растирая синяк, будто это поможет унять душевную и физическую боль. Гарри бросается вперёд, хватая меня за локоть. Его хватка сильная, но он избегает нежной кожи, притягивая мою руку ближе к своим глазам.

— Он сделал это с тобой?

Я вырываю руку и опускаю голову.

— Это неважно.

— Да, важно!

Голоса в коридоре внезапно стихают до шёпота. Я подхожу к двери, улыбаюсь в знак извинения людям в коридоре и закрываю её.

Повернувшись к Гарри, я умоляю:

— Можешь перестать вести себя как ребёнок? Ты устраиваешь сцену.