Меня швырнули в небольшую, очень ярко освещённую комнату. За моей спиной с тяжёлым лязгом захлопнулась металлическая дверь. Судя по всему, пол, стены и потолок были сделаны из цельного коричневого металла, без единого шва, без окон и дверей. Даже источник света оставался невидимым. Казалось, свет исходил от всех шести окружавших меня металлических поверхностей.

На полу лежала девушка, в глазах ее застыл ужас.

Я наклонился и помог ей сесть. Внезапно пол качнулся, и я растянулся рядом с ней. Восстановив равновесие, я спросил:

– Вы не ушиблись, сеньорита?

– Нет, сеньор, но мне очень страшно. Где мы?

– Если я не ошибаюсь, – ответил я, – мы летим в одном из шаров металлического народа.

Через несколько минут последовал второй толчок, а затем резкий удар, от которого мы оба повалились на пол. Затем в казавшейся сплошной стене отворилась дверь, и вошли четверо металлических существ. Они помогли нам подняться и торопливо вывели на платформу, сделанную из коричневого металла. Платформа была частью обширной системы доков, в которых находились сотни шаров. Бесчисленное множество других сфер прибывало и отправлялось во всех направлениях. Высоко над этими летающими шарами, сквозь лёгкую дымку, я мог разглядеть огромный светящийся сам по себе купол – потолок этого колоссального подземного мира.

Но самым удивительным из всего увиденного был гигантский город из сияющего белого металла, окружавший доки – город сверкающих башен, стен и зубчатых укреплений, целиком состоящий из металла.

Конвоиры повели нас к странной повозке из коричневого металла – плоской платформе с поручнем, проходившим вдоль нее посередине. Вместо колёс повозка катилась на четырёх сферах, установленных на свободно вращавшихся подшипниках. Сидений не было. Наши похитители втолкнули нас на неё и показали, что мы должны стоять, держась за находившийся посередине поручень.

Повозка мягко тронулась с места и с поразительной быстротой начала набирать ход. Никаких органов управления я не заметил, и ни один из наших похитителей, по-видимому, не управлял ею и не задавал направления движения. Выехав из дока, мы покатили по широкой ровной улице, вымощенной коричневым металлом. По ней во множестве двигались такие же повозки, как наша, некоторые с невероятной скоростью. В одних находились пассажиры, другие перевозили различные материалы, третьи были пусты.

Между повозками, то и дело обгоняя их и часто развивая ещё большую скорость, сновали тысячи серебристых металлических шаров самых разных размеров. Некоторые из них были не крупнее дробинок, другие же достигали десяти футов в диаметре. Время от времени я видел, как они останавливались у входов в здания, выпускали наружу руки, ноги и головы и входили внутрь. Другие, выйдя из зданий, втягивали внутрь тела конечности и головы и стремительно укатывали прочь. Я решил, что эти здания – фабрики, и позже убедился в своей правоте.

Мы проехали мимо строящегося здания и увидели, что его возводят тем же способом, каким строилась металлическая шахта, которую я видел поднимавшейся из недр Косигуины: в качестве строительного материала использовались тела тысяч этих странных существ.

Вскоре мы остановились перед металлической стеной высотой около пятидесяти футов. Две массивные створки ворот, прежде казавшиеся частью стены, распахнулись, открывая извилистую металлическую дорогу, что вела к огромному зданию, стоявшему посреди самого необычного сада из всех, какие мне когда-либо доводилось видеть.

Вместо травы, цветов, кустарников и деревьев он был заполнен мхами, плесенью, грибными образованиями, лишайниками и прочими таллофитами[6]. Бархатистый серый мох покрывал газон сплошным ковром. Тут и там росли огромные грибы и сморчки самых разнообразных форм, размеров и цветов. Но больше всего поражали многочисленные виды исполинских слизевиков[7].

Leocarpus fragilis – слизевики, стоящие на границе между царствами животных и растений и вздымавшиеся на высоту до десяти футов, были увенчаны блестящими золотистыми споровыми коробочками, по форме напоминавшими вытянутые яйца. Шаровидные физариумы достигали трёх-четырёх футов в диаметре. А тёмные перистые соцветия стемонитиса, собранные в большие плотные группы, поднимались на двадцать футов над нашими головами. Не столь приятны для глаз были слизистые, студенистые плазмодии различных видов. Они медленно ползали по отведённым им участкам, разыскивая пищу, необходимую для образования тех прекрасных перьевидных структур, шаров, корзинок и яйцевидных споровых коробочек, характерных для зрелых форм.

Все они были порождениями тьмы, развившимися без доступа к солнечному свету, совершенно неспособными существовать под прямыми лучами владыки Солнечной системы, но при этом невероятно быстро размножавшимися и росшими здесь, в этом странном, тусклом свете подземного мира.

Мы остановились перед тем, что казалось сплошной стеной здания, однако и здесь открылась ранее невидимая дверь, образовав круглый проем диаметром около пятнадцати футов.