— Похоже, все это и вправду случилось. И вы и вправду вернулись…

— Значит, есть еще шанс? — сглотнув, уточнила я.

— Еще один — точно есть, — отозвался менталист. — И шанс, и час…

На миг я потеряла дар речи. Вернее, он просто нагло сбежал! Выпал из моего открывшегося от удивления рта, прихватил с собой за компанию весь словарный запас и покатился куда-то через тамбур в ресторацию, гремя над стойкой растеряхой…

— Час? — спустя несколько секунд выдавила я.

— Если опираться на ваши воспоминания, да, около того. Двадцать минут на перестрелку, еще столько же на разговоры и ошибочное разоблачение. И до этого, думаю, я наслаждался чаем и неведением еще не случившегося.

Какой расчетливый тип! У-у-у, прям математик, чтоб его!

— Но… но почему меня вообще выкинуло в прошлое?

— Кто-то в этом поезде поставил все на кон и, боясь проиграть, перестраховался. И судя по тому, что вы — единственная, кроме самого вора, кто помнит предыдущий цикл, — выдохнул менталист и посмотрел на меня с исключительно профессиональным интересом, — вас зацепило возвратное заклинание. С учетом того, что временная магия относится к запретной, а перенос пусть даже сознания на пару часов — очень затратный, и вы своим присутствием оттянули половину силы на себя… возможно, эта попытка возвращения — единственная.

— А скоро здесь будет досмотр, — невпопад брякнула я.

Ледник осекся. А в следующий миг и я услышала шаги и звук открывающейся двери из соседнего вагона. А вот увидеть, кто вошел не успела.

Зато реакция Касса была мгновенной. Его рука взметнулась, ладонь легла мне на затылок, и не успела я даже пискнуть, как он наклонился и прижался губами к моим.

Поцелуй был не нежным. Не страстным, а… деловым. Как печать на документе. Как подпись. И против такой резолюции я и возразить ничего не успела, не то что полноценно высказаться. Потому что этот менталист целовался просто восхитительно! Даже вот так, когда все случилось будто походя, это было… До перехватившего дыхания. До мурашек по коже. До… Вернее да… Да чтоб тебя, сволочь блондинистая! И меня, поддавшуюся этим губам, тоже!

Приличная девушка наверняка бы сопротивлялась, вмешалась, толкнула бы наглеца и плеснула бы по нему взглядом со слегка матер… матовым покрытием. Вот только я предпочла послать приличия в бездну. Хватит, нажилась уже добропорядочной настолько, что померла! И теперь, не зная, сколько вообще отпущено мне: час, день, пара десятков лет… Я решила пить полными глотками все то время, что мне отведено судьбой. И ответила на поцелуй, когда жесткие мужские губы вдруг стали мягким бархатом.

Когда именно это произошло и поцелуй из простой попытки спрятаться за фривольностью стал глубоким, проникающим, кажется, не понял ни один из нас. А вот то, что мою крышу, которая вроде еще минуту назад была на месте, взял и сорвал один менталист своим поцелуем — это я осознала четко, когда Касс вдруг прикусил мою нижнюю губу. В ответ я шумно выдохнула и подалась вперед, насладиться ощущением сильных мужских рук, что скользили по моим плечам.

Пальцы прошлись по шнуровке корсета, скрытого платьем, к ажурному кружеву воротничка, поползли вверх, по шее и зарылись в волосы.

Я не выдержала этой сладкой пытки и простонала. А пальцы, помимо моей воли, впились в рукава кителя, заставив менталиста рвано выдохнуть:

— Китти…

Мои ногти впились в ткань еще сильнее, возможно, даже оставляя следы.

— Понял, лучше Рини, — верно истолковал мою реакцию на детское прозвище блондин: ненавидела, когда мое имя сокращали по первым слогам, точно у глупой куклы в форме кошечки.

И как блондинистый гад протянул мое имя… Если до этого у меня снесло крышу, то сейчас и фундамент вырвало с корнем, не иначе!

Ладони отпустили мужские плечи и скользнули по спине менталиста, ощущая напряженные мышцы под пальцами через сукно, чувствуя, как блондин впивается мне в шею своими губами…

Я цеплялась, я прижималась, я не верила, что так можно вообще целоваться, а Касс не давал мне ни единого шанса отстраниться.

Горячие тела, бешеный пульс… Смущенный кашель и громко хлопнувшая дверь, что вернули нас в реальность.

И поцелуй — этот невозможный, неожиданный, совершенно неуместный — закончился. Он длился ровно столько, сколько нужно, чтобы прошедший мимо человек увидел парочку в тамбуре, которая не может дождаться уединения купе, — и только.

Менталист нехотя, словно через силу, разорвал поцелуй и отстранился. Я посмотрела в эти невозможные глаза и увидела, как Ледник опускает ресницы со словами:

— Врежь мне, я заслужил…