— Да, — выдохнула я, потом вспомнила, как меня каждый год грабят налоговики, и исправилась: — Нет. Но до этого грозили только камеральными проверками, а не оружием... И если раньше я знала, что можно отбиться гроссбухом, то сейчас — нечем!

— В мире существует лишь два типа сражений, — прихлебывая чай и глядя на то, как наш поезд собираются грабить, невозмутимо протянул запечатанный менталист. — Первый — дабы сберечь жизнь. Второй — гордость.

— А к какому относится вот этот? — и я кивнула за окно.

— Ни к какому. Потому волноваться не о чем. Сейчас наши налетчики, следуя традициям ограблений, прицелятся по колесам, застопорят их, дождутся остановки локомотива, пройдут по вагонам, заберут все самое ценное и уберутся прочь. А состав после разблокировки заклинаний поедет дальше...

— Но они же могут кого-то убить? Люди умрут... — опешила я на такое заявление Ледника. И ведь как по этапам все расписал. Словно не раз в подобном участвовал! И еще вопрос — с какой стороны!

— Все в этом мире когда-то да умирают... — меж тем философски заметил лордейшество. — Но обычно, если использовать мозг, этого удается избежать до старости... Так что рекомендую вам переложить сейчас самое ценное из вашей сумки. Но кое-что все же оставить: грабители не поверят, что у вас абсолютно ничего нет...

Совет был дельным (куда лучше, чем банальное «не паниковать», от которого страх бы лишь усилился), и я поспешила им воспользоваться. И только потянулась к саквояжу, как услышала:

— Да чтоб тебя! — и выдохнул это доселе невозмутимый голос.

А следом было два удара. Один — скинул меня с диванчика, а второй — снес охранные чары состава напрочь и вынес окно. Как раз то самое, в которое я смотрела минуту назад. Я оказалась прижата к полу менталистом, успевшим за долю мига до взрыва.

Сквозь выбитое окно в вагон ворвался свист ветра вперемешку с вороньим карканьем. И почти тотчас — вторая атака. Она пришлась в стену, оставив в той вмятину.

— «Волноваться не о чем»? — выдохнула я в лицо лорду его же слова.

Вновь спокойное, кстати, лицо, прямо до оледенения. Лишь быстро пульсировавшая жилка на мужском виске подтверждала: на мне лежит все же живой человек, а не статуя. Ибо тело было и впрямь твердокаменным. А еще тяжелым, как мраморное надгробие.

— Видимо, эти налетчики решили, что собирать ценности с мертвых легче, чем с живых, а разница между рудниками и петлей не столь велика...

И тут, по голосу менталиста, я поняла: он все знал, вернее, предполагал и такой исход! Но решил меня... успокоить. Или, может, у него просто на дамские истерики была аллергия? И он решил купировать ту еще до начала? Так или иначе, у него это отлично получилось. Я отложила панику на потом по техническим причинам. А вот сейчас для нее, похоже, пришло самое время.

Захотелось заорать под этим градом пульсаров, которым нас поливали налетчики. И я набрала воздуха в грудь, чтобы не отказывать себе в этом, возможно последнем в жизни, удовольствии. Но один гад мне и такой малости сделать не дал. Положил к моему виску свои пальцы и... все чувства словно притупились. Ужас со всеми его кроваво-темными красками, затопившими мое сознание, будто поблек...

— Вы же запечатаны... — потрясенно протянула я, вдруг поняв: в мое сознание только что нагло вторглись. Но замороженные эмоции не дали этим фактом даже возмутиться.

Наши с лордом взгляды встретились. Открыто и решительно. И хоть менталистом я и не была, но мне показалось, что в эту долю секунды я смогла заглянуть в чужую душу, где тьма и ярость были под жестким холодным контролем.

И сейчас смотревший на меня маг будто решал про себя, что проще: ответить на мой вопрос или проигнорировать и тем явно вызвать новые. А они точно бы были. Я-то себя знаю! И этот тип, похоже, тоже своим, пусть и запечатанным, даром что-то такое почуял. Иначе бы не произнес:

— Да, но порой полная блокировка бывает невозможна или... невыгодна. Так что прочесть мысли я могу, но при телесном контакте. А изменить их — уже, увы, нет. И раз ваша истерика откладывается по техническим причинам, позвольте, я присоединюсь к обороне...

— Но у вас не хватит магии...

— Надеюсь, что достанет зарядов, — и с этими словами менталист достал магострел и, скатившись с меня, вмиг очутился у разбитого окна, заняв позицию под прикрытием стены вагона, и, на секунду высунувшись в проем, двумя точными выстрелами отправил разом и за грань, и в штопор двух нападавших. И тотчас сам ушел с линии огня.

Из-под стола, куда меня пихнул Ледник, я могла видеть лишь его, часть пола, на котором, как и я, распластались, надеюсь, что живые, пассажиры, и выбитые окна с другой стороны вагона.

Наш экспресс буквально поливали огнем магометов. По примеру менталиста несколько мужчин, у которых были с собой магострелы, начали отвечать, но силы были не равны. А налетчики — готовы идти до конца.

И тут в окне противоположного вагона я увидела, как рейдер, сидевший на спине одного из воронов, достал громобой!

— Ложись! — только и успела крикнуть я, а в следующий миг дуло чавкнуло, и из него в экспресс полетело огромное разрывное проклятье.