Но Эвиана ничего не сказала, выдерживая его полный злобы взгляд. Ее собственные глаза были такими же жесткими, ничего не выдающими, и Лэнг отпустил ее подбородок, невесело хмыкнув.

— Ты ничем не лучше Наследия, — презрительно бросил он.

— А я никогда и не притворялась, что лучше, — ровно ответила она не решаясь пошевелиться.

Корбин по-прежнему стоял перед ней, а Лэнг отошел на несколько шагов в сторону.

— Если бы ты рассказала нам, мы могли бы помочь, — тихо произнес Корбин.

— Не трать время, Корбин. Я уже пытался, — выплюнул Лэнг и пнул пустую бутылку из-под воды так, что она улетела в дальний конец кузова. — Она эгоистичная сука, которая отравляет все и всех, кто с ней соприкасается. Лучше бы мы сдали ее Вальтеру. Может, тогда он пощадил бы наши чертовы жизни.

— Лэнг! — рявкнул Корбин, резко повернувшись к своему возлюбленному. — Да что с тобой такое?

Лэнг не ответил. Он лишь покачал головой и опустился обратно на скамью, уставившись прямо перед собой.

Корбин медленно повернулся обратно к Эвиане, и тут она заметила это. Едва уловимую перемену в его глазах. То, чего она ждала. Зрачки стали чуть шире, карий цвет превратился в бледно-золотой, даже форма глаз слегка изменилась, стала более миндалевидной.

Более кошачьей.

Он уперся руками в стенку по обе стороны от ее головы, беря ее в кольцо, и наклонился. Его голос был тихим и холодным, настолько низким, что даже обостренный слух фейри у Лэнга вряд ли мог разобрать слова.

— Ты меняешь его. Что бы ты там ни делала, это меняет его. Так вот что сейчас будет, — каждое слово сопровождалось низким, яростным рычанием. — Мы добьемся, чтобы грузовик остановился. Ты вытащишь нас отсюда, а в тот миг, когда станет безопасно, ты расскажешь нам все. Иначе мы сделаем ровно то, о чем говорил Лэнг: отдадим тебя твоему Хозяину.

— Он все равно накажет вас, — спокойно ответила Эвиана.

— Пока ты снова под его контролем и не можешь даже вздохнуть без его позволения: мне, честно говоря, насрать.

Она смотрела на него снизу вверх, и впервые за десятки лет в груди у нее что-то шевельнулось. Чувство, которому она не придавала значения годами, потому что оно никогда ей не служило.

Но сейчас она ощутила легкую струйку страха. Они не шутили. Они и правда отдадут ее Вальтеру, который сейчас был слишком близко, чтобы чувствовать себя спокойно. И тогда она уже никогда не спасет единственного человека, который по-настоящему для нее важен. В этом она могла понять их гнев: они дорожили друг другом так же, как она — Прией. Ради друг друга они были готовы убивать, мучить, сжигать и терпеть боль.

Но Эвиана не позволила этим чувствам отразиться на лице. Сейчас нужно было сосредоточиться на том, чтобы добраться до леса, подальше от Вальтера. Как только она доберется до Прии и обеспечит ей безопасность, она с радостью вернется к нему сама: лишь бы Прия была вне его досягаемости.

Поэтому Эвиана резко, отрывисто кивнула Корбину, и тот оттолкнулся от стены. Она осталась стоять на месте, наблюдая, как он подходит к Лэнгу. Видела, как он приподнял его лицо, чтобы встретиться с ним взглядом, как между ними произошел какой-то безмолвный обмен. А потом он склонился и коснулся его губ своими.

Затем он протянул руку и помог Лэнгу встать. Эвиана не сразу поняла, что они задумали: сначала они встали у одной стенки кузова, потом рванули к другой, снова и снова, вкладывая в эти рывки всю свою силу.

Грузовик начал раскачиваться. Это было похоже на шторм во время плавания. Мощь двух мужчин-Фейри, действующих синхронно, была огромна. Эвиана пошатнулась и рухнула на колени, разодрав их в кровь, но тут же вскочила. Схватившись за перчатку, она пригнулась у дверей, пытаясь удержаться на ногах.

Кто-то в кабине забарабанил по перегородке, до них донесся приглушенный окрик:

«Да прекратите вы там!»

Но они не остановились. Не прекратили даже тогда, когда грузовик начал замедляться и сворачивать на обочину. Даже когда они уже задыхались от напряжения, они не останавливались.

И когда машина наконец замерла, Эвиана прижала окровавленную перчатку к дверям, а затем услышала, как щелкнули замки. Она распахнула дверь и выскочила наружу, двигаясь стремительно. Стражи еще не успели толком выбраться из кабины, когда она призвала лозы и хлестнула ими, обвивая их шеи и швыряя на землю.

Припав к асфальту, она прижала ладонь к поверхности. Ее сила ликовала, отзываясь на зов: из земли полезли корни ближайших деревьев, асфальт вздымался, бетон разлетался осколками. Каменные обломки сыпались сверху, но корни сомкнулись над ней куполом, защищая. Они оплетали обездвиженные тела и утягивали их вниз, сквозь обломки, в глубь земли, пока сдавленные крики не затихли.

Машины сопровождения с визгом тормозили, и Эвиана знала: у них остались считаные секунды. Она резко развернулась к грузовику и увидела Лэнга и Корбина. Они оба стояли с широко раскрытыми глазами.

— Охренеть, — пробормотал Лэнг.