Он стиснул зубы, мышцы на челюсти дернулись. Этого было достаточным ответом. Никто из них не мог просить о смерти, никто не мог сам положить конец своим мукам. Ей и так конец, если ее поймают, так какая разница, если она добавит еще один грех к своему наказанию?

— Ты мог бы пойти с нами, — сказала Эвиана, сама не понимая, откуда взялись эти слова и зачем она вообще это предлагает.

— Нет, я не могу, — ответил он глухо. — Мы оба знаем. Как бы ты ни скрывалась от Вальтера, со мной это не сработает. Я стану маяком, который приведет его прямо к тебе, Эвиана. Я не знаю, что ты задумала, но я говорил серьезно: я не хочу в этом участвовать.

Эвиана кивнула, оглядываясь на разрушения, на тени, которые становились все гуще. Она теряла время. В любой момент мог появиться еще один страж, а она истратила слишком много силы за слишком короткое время. Они стояли на открытом месте, где их мог увидеть кто угодно.

Она услышала хруст камней под сапогами, и краем глаза заметила горного кота. Затем большая рука сомкнулась поверх ее руки, сжимавшей кинжал, и Лэнг опустился рядом с ней на колено. Они не бросили ее, и от этой мысли в груди шевельнулось что-то слишком тяжелое для того, с чем она пыталась справиться.

— Ты уверена в этом? — тихо, почти нежно спросил Лэнг.

Она не знала, к кому он обращался: к ней или к Льву. Но они оба кивнули. Корбин сел, нервно поводя хвостом, его острые глаза внимательно следили за происходящим, пока Лэнг приподнял ее руку и направил ее так, что лезвие зависло над обнаженным участком на груди Льва. Это все равно будет ее рука. Это она дарует Льву милосердие. Ее рука прольет его кровь, а не рука фейри. Их не накажут, потому что это она дает этот дар тому, кто так же измучен и устал, как и она сама.

Тому, кто понимает: продолжать жить такой жизнью — не значит жить вообще.

Кинжал опустился.

Лезвие рассекло плоть, мышцы, кость.

Единственным признаком боли был легкий вздох Льва. Даже умирая, они умели не показывать чувств. Не предавать себя и своих Хозяев.

Из уголка его рта потекла струйка крови, и Лев прошептал:

— Спасибо, Эвиана.

А затем его глаза закрылись навсегда. Эвиана тоже зажмурилась, чувствуя влагу на ресницах. Последний раз она плакала в тот день, когда у нее отняли нечто маленькое и невинное.

— Нам нужно идти, — сказал Лэнг слишком мягко для того, кто только что помог оборвать чью-то жизнь.

Эвиана кивнула и рывком выдернула кинжал. Лэнг взял клинок из ее руки, вытер лезвие о пальто Льва и вернул ей. Она сунула его за голенище ботинка, прежде чем подняться.

— Мне жаль, — произнес Лэнг, когда она отвернулась.

— Не надо, — холодно ответила она. — Уходим.

В полном молчании они поспешили к деревьям и скользнули в лес. Заходить слишком глубоко пока было нельзя, но нужно было уйти достаточно далеко, чтобы их почти невозможно было отыскать.

По дороге Лэнг подхватил рюкзак, который ранее бросил. Теперь он висел у него на плече. Корбин по какой-то причине оставался в форме горного кота. А у нее не было сил сейчас об этом задумываться.

Никто не произнес ни слова.

Никто не говорил, когда она наконец остановилась, слишком уставшая, чтобы идти дальше. Никто не говорил, пока они разводили небольшой костер и ели протеиновые батончики и яблоки. Никто не говорил, когда она свернулась на боку, чтобы уснуть.

Но все они держались ближе друг к другу, чем когда-либо прежде.

Корбин лег возле ее головы, а Лэнг вытянулся рядом, положив голову на бок Корбина. Он не касался ее, но она чувствовала тепло его тела. Всего в нескольких дюймах — это было предложение утешения, если она захочет его принять.

Но она не захотела.

ГЛАВА 20. ТЕОН

Наконец-то.

Только эта мысль и крутилась у него в голове, пока он резко втягивал в себя воздух. Так случалось всякий раз, стоило ему оказаться здесь. Требовалось мгновение, чтобы сориентироваться. Хотя, с каждым разом это давалось все легче. Самым сложным было понять, в какой части Деврама он очутился и где с наибольшей вероятностью сможет найти ее.

Он по-прежнему был в костюме, в котором ужинал. Медленно повернувшись кругом, Теон окинул взглядом окрестности. Все лежало в руинах. Как и всегда. Полуразрушенные здания, поросшие мхом и тронутые тленом. Под ногами были обломки, и боги знают, что еще. Черные воды неслись вперед, бурля и пенясь, но это были не Ночные Воды: значит, он не в королевстве Ариуса. Выходит, скорее всего, перед ним река Уинфелл. Единственное другое место с черной водой: ведь это он сам когда-то окрасил ее в этот траурный цвет. Конечно, существовала вероятность, что в каком-нибудь будущем кто-то еще мог сделать воды черными, но у него не было времени просчитывать такие совпадения. Он никогда не знал, сколько времени она позволит ему пробыть здесь.