Оба замолчали. Несколько секунд тянулись, превращаясь в минуты, прежде чем Теон произнес:

— Киллиан сказал, ходят слухи, что она все еще здесь. В Девраме. Что она никогда не покидала его.

— Разве ты не почувствовал бы ее через связь? — спросил Аксель, снова поднося стакан к губам.

— Связь слишком разрушена, — ответил Теон и залпом допил остатки своего напитка. — Мы трое… Мы слишком искалечены тем, во что этот мир нас превратил. Мы — продукт реальности, которой правят те же самые жаждущие власти злодеи. Пешки в многовековых играх богов.

— А ты смог бы в итоге с этим справиться? — спросил Аксель. — Делить связь с Лукой? В конечном счете делить ее с Лукой?

— Я отдал целый мир на уничтожение ради нее, — сказал Теон, наблюдая, как в его стакане медленно тает лед. — В конце концов, дело не в том, чего хочу я, а в том, что нужно ей. Но даже это… Думаю, в итоге все было бы не так без Луки. Мы трое…

— Уравновешиваете друг друга, — закончил за него Аксель.

— Да, — тихо пробормотал Теон, обдумывая эти слова. — Уравновешиваем.Убери одного — и все рухнет.

— По крайней мере, эта взаимозависимость между тобой и Лукой теперь служит какой-то цели, — добавил Аксель.

Голова Теона резко дернулась, и он заметил усмешку на лице брата.

— Придурок, — пробормотал Теон и небрежно качнул стаканом в сторону Акселя так, что кубики льда полетели в его сторону.

Аксель отмахнулся от них со смехом, и этот смех прозвучал странно. Прошло слишком много времени с тех пор, как они просто сидели и разговаривали. Если бы здесь был Лука, все было бы как в старые времена: они бы до поздней ночи строили планы и плели интриги.

Прошло несколько минут, и в комнате воцарилось уютное молчание, которое в итоге нарушил Аксель:

— Так насчет той недвижимости, из-за которой ты решил помучить наших потенциальных союзников…

Теон вздохнул. Он знал, что этот разговор неизбежен. Для начала он хотел подождать до встречи с оборотнями, чтобы Аксель мог полностью сосредоточиться на своей задаче, пока они будут там.

Поднявшись, Теон поставил стакан на приставной столик и взял бутылку. Он не стал заново наполнять стаканы, а просто сделал глоток прямо из горлышка, а потом протянул бутылку Акселю.

— Это не к добру, — пробормотал брат, прежде чем тоже выпить из бутылки.

— Крессида заявилась в Дом Ариуса перед тем, как я отправился сюда, — сказал Теон, возвращаясь на свое место.

— А-а, — произнес Аксель, снова приложившись к бутылке и затем возвращая ее Теону. — И ты сейчас скажешь, что убил ее за предательство и за участие в покушении на Тессу.

— Хотел бы я, чтобы это было то, что я собираюсь тебе сказать, — мрачно ответил Теон, делая еще один глоток и устраивая бутылку на колене. — Она привела довольно убедительные доводы, почему я не могу ее убить.

Аксель медленно повернулся к нему.

— И какие же?

— Смерть Крессиды убьетмою мать, — прямо ответил он, не видя смысла подбирать слова. — Моюнастоящую мать.

Аксель моргнул раз, другой. Его рот открывался и закрывался несколько раз, прежде чем он наконец выговорил:

— И ты ей поверил?

— Опять же, доводы были очень убедительными, — ответил Теон.

Затем подробно рассказал о разговоре, о том, что утверждала Крессида, и где, по его подозрениям, могла находиться эта женщина, если все это правда.

— Ты хочешь сказать, что, когда я был потерян в кровавой жажде, меня держали где-то вместе с твоей матерью? — Аксель запустил обе руки в волосы. — Ты хочешь сказать, что мы вообще не братья?

— Нет, — твердо сказал Теон. — Мы братья. Даже если у нас только общий отец, мы братья. Точно так же, как Лука — наш брат.

— Да, но…

Аксель поднялся на ноги и начал расхаживать по комнате, разминая шею из стороны в сторону.

Не говоря ни слова, Теон встал и прошел на кухню, вернулся с небольшим стаканом крови. На лице Акселя отчетливо читалось облегчение, когда он взял его. И Теон не мог не отдать ему должное: Аксель не выпил все залпом.

Теон крепко сжал его плечо, удерживая на месте.

— Ты мой брат, Аксель. Это ничего не меняет. Но я хочу, чтобы ты знал: как только появится возможность, я убью Крессиду.

Аксель тяжело сглотнул, удерживая его взгляд, и кивнул.

— Понимаю, Теон. Она — угроза и обуза. Для всего и для всех.

— Ты не возненавидишь меня за это?

— Все мы знаем, что материнских чувств у нее не было, — ответил Аксель, и часть напряжения покинула его, пока он переваривал первоначальную новость. — Да, она благоволила мне, и теперь мы знаем почему, но она не была… Я что-то почувствую в любом случае, честно, пока не знаю, что именно, но я не буду тебя ненавидеть за это.

Теон кивнул, еще раз крепко сжал плечо брата, а затем вернулся на диван и взял бутылку виски.

— Ну, они хоть сказали тебе, где этот дом? — спросил Аксель, потягивая кровь из стакана.