Но он не ответил. Он медленно стянул с нее рубашку, позволяя пальцам едва заметно касаться ее чувствительной кожи. Видел, как ее грудь вздымается от прерывистого вздоха. Чувствовал, как пересыхает во рту при виде ее обнаженного тела. Она дразнила его. Испытывала каждую крупицу его самоконтроля. Желание вкусить ее крови было почти нестерпимым. Если бы он не выпил сегодня целую бутылку, он ни за что не позволил бы себе этого, но она была права. Она заслуживала большего, чем просто защиту за закрытыми дверями. Она заслуживала того, чтобы ее боготворили.

Он молча стянул с себя штаны и отбросил их в сторону. Улегся рядом, осторожно переворачивая ее на бок. Она поддалась охотно. Эта внезапная игра «давать и брать » между ними пьянила сильнее любого вина. Предвкушение того, когда она снова перехватит инициативу, щекотало нервы, и это ему безумно нравилось. Он любил ее, и пусть он горит в Преисподней Мучений за то, что заставил ее в этом усомниться.

Подняв одну ее ногу и идеально раскрыв ее для себя, он пристроился сзади. Ее голова откинулась ему на плечо, с губ сорвался тихий стон, когда она прижалась к его члену.

— Это ни хрена не замедлит процесс, — прохрипела она.

— Да неужели? — подразнил он, целуя ее в шею за ухом.

Она покачала головой, снова потираясь о его член.

— Ничто не замедлит. Я уже на пределе. Я слишком долго…

— Я знаю, котенок, — прошептал он, ведя носом по ее челюсти к шее. Вдыхая ее.

Затем он позволил своим клыкам едва заметно царапнуть ее кожу на горле, и она замерла.

— Аксель…

— Поверь, я не стану, — прохрипел он, повторяя движение. — Не стану, пока ты не позволишь. И пока я не буду уверен, что справлюсь с собой.

Она долго молчала, пока он ласкал ее руки, грудь, вел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра. Чувствовал, как кожа под его руками покрывается мурашками.

— Только после того, как родится малыш, — наконец выдохнула она.

— Боги, ты просто идеальна, — пробормотал он, осторожно сжимая ее грудь, вызывая еще один стон, от которого его член затвердел еще сильнее. — Ты чувствуешь пульсацию?

— Ч-что? — ахнула она, когда он коснулся соска.

— Я чувствую, как там мокро, — сказал он, толкаясь бедрами в ее ягодицы. — Но если ты еще не чувствуешь пульсацию вот здесь, — он скользнул рукой вниз по животу, задевая большим пальцем клитор, — Значит, мне придется поработать.

— Пожалуйста, нет, — заныла она. — Просто трахни меня.

— Какие грязные слова, котенок, — пожурил он ее, и она издала самый настоящий рык. — Я не собираюсь тебя «просто трахать », Кэт, — произнес он уже серьезно, целуя ее в ложбинку между шеей и плечом. — Ты сказала, что мне нужно доказать свою любовь…

— Я не это имела в виду… — прошептала она, задыхаясь, когда он снова коснулся ее клитора, прежде чем провести рукой вверх к ее отяжелевшей груди.

— Именно это, и ты права, — сказал он. — Так что нет, Кэт, я не буду просто трахать тебя. Я буду тебя боготворить. Я буду ощущать тебя каждой клеточкой своей души. И ты узнаешь, что я — твой, а ты — моя. В этой жизни и в следующей.

Он снова качнул бедрами, головка члена коснулась ее входа, но не вошла внутрь, отчего ее и без того частое дыхание сбилось окончательно.

— Так скажи мне, котенок. Научи меня, как тебя любить.

— Я… Боги, Аксель.

Его имя сорвалось с ее губ стоном, когда он мягко сжал ее грудь, и она вцепилась рукой в его затылок.

— Да, котенок? — улыбнулся он ей в шею, перекатывая сосок между пальцами. Она выгнулась навстречу.

— Ты любишь меня, когда по-настоящему менявидишь , — выдохнула она. — Когда я для тебя не просто хрупкий объект. Когда я не просто фейри…

— Ты никогда не была «просто фейри », Кэт, — строго перебил он.

— Ты заставляешь меня в это поверить, — проговорила она, тяжело дыша и сжимая его шею. — Мне нужно, чтобы ты доверял мне право самой решать, когда меня нужно защищать.

— Тебе я доверяю, котенок. Я себе не доверяю.

— Но я-то тебе верю, Аксель, — снова выгнулась она, когда он переключился на другой сосок. — Ты любишь меня, когда позволяешь мне помогать и не пытаешься тащить все в одиночку. Ты любишь меня, когда видишь меня настоящую.

Он на миг замер, и она повернула голову, позволяя ему завладеть своими губами. На этот раз она сама потребовала большего, проникая языком в его рот, и он с радостью отдался ей, становясь еще тверже с каждым движением.

— Я слышу тебя, Кэт, — сказал он, когда они оба отстранились, хватая ртом воздух. — Я вижу тебя.

Ее голова снова упала ему на плечо.

— Ты любишь меня, когда даешь мне то, в чем я нуждаюсь, — прошептала она между вздохами. — А сейчас мне нужен ты.

Он не стал ничего отвечать и просто вошел в нее. С него хватило этой затянувшейся прелюдии, так же, как и с нее.

— Да, — простонала она одновременно с его хриплым: — Блядь.

Это был первый раз с тех пор, как он передал ее Тристану.

Прошли месяцы.