– Боже мой, Сликмер! Я же говорю тебе: я невиновен! Говорю тебе…

Но он оборвал Биллса на полуслове. Во всей этой страшной сцене только одна вещь угрожала поколебать невозмутимость Сликмера – страстные уверения Биллса в его невиновности.

После этого Биллс несколько мгновений стоял неподвижно и молча.

Затем он сказал:

– Ты можешь убить плоть, Сликмер, можешь забрызгать этот зеленый мох моими мозгами; но душу тебе не убить.

Единственным ответом Сликмера была ухмылка.

– Ты веришь, Сликмер, что мёртвые продолжают жить?

– Разумеется. Но мёртвые никогда не могут коснуться живых. Иначе на земле вообще не было бы преступлений. Но то, что я собираюсь сделать, – не преступление. Ты это знаешь, Биллс. Это месть.

– «Мне отмщение, и Аз воздам», – говорил Господь.

– И мне тоже, – ответил Сликмер.

– Что ж, пусть будет так, – тихо сказал Биллс. – Ты можешь убить меня и закопать здесь, но мой дух останется с тобой.

Он, Сликмер, рассмеялся в ответ. Глупый Биллс – пытается спасти себя нелепыми угрозами!

– Я буду с тобой, Сликмер, – продолжал Биллс. – Я дам о себе знать, причем тогда, когда ты будешь меньше всего ждать этого. Ты услышишь мой голос в ночи – возможно, среди шёпотов и стонов ветра. Я буду следовать за тобой по пятам, когда луна взойдёт и по земле потянутся длинные тени. И прежде чем я покончу с тобой, Сликмер, ты на коленях будешь молить Бога, чтобы твои кости похоронили здесь, рядом со моими!

– У тебя осталось ровно две минуты, Биллс, – невозмутимо ответил Сликмер.

Лицо Биллса покрылось бледностью, но иных признаков страха он не выказал. Да, Биллс был храбрым человеком. Это Сликмер готов был признать.

И вдруг приговорённый бросился вперёд. Ах, хитрый Биллс! Он решил, что, раз в это мгновение взгляд Сликмера был прикован к часам, тот ничего не заметит.

В следующий миг Биллс рухнул на землю – пуля пробила ему лёгкое. Сликмер выстрелил ещё раз, потом ещё, а затем прижал револьвер к голове Биллса и в четвёртый раз нажал на спуск. Зелёный мох забрызгало кровью и мозгами Биллса.

– Ха-ха! – почти выкрикнул Сликмер. – Ну что ж, Биллс, теперь можешь являться ко мне, сколько душе угодно! Давай, говори теперь – когда ветер будет шептать и стонать, а луна взойдёт и по земле потянутся длинные тени!

Затем Сликмер сходил за киркой и лопатой – накануне он заранее принёс их сюда и спрятал в кустах, – вырыл могилу и столкнул в неё тело Биллса. Засыпав яму, он тщательно принялся уничтожать все следы погребения. Он долго трудился над этим, используя мох, листья и ветки, и когда работа была закончена, он поймал себя на мысли, что почти жаждет, чтобы кто-нибудь вышел из зарослей клена и ступил прямо на могилу, дабы он, Сликмер, мог насладиться делом рук своих – тем мастерством, с каким он спрятал все следы мрачной, кровавой тайны, сокрытой здесь.

Да, вот если бы все эти горе-преступники действовали с такой же осторожностью, как он. Почему они не прячут каждый…

Что это?

Сликмер вздрогнул и так стремительно повернулся в сторону хижины, что лопата и кирка соскользнули с его плеча.

Ему почудилось, что из хижины донёсся какой-то звук. Но теперь он слышал только ветер, шумящий в кронах деревьев.

С неба начали падать тяжёлые капли дождя; небо стало чернильно-чёрным.

Сликмер снова закинул инструменты на плечо и направился к хижине.

– Да, – пробормотал он. – Должно быть, мне просто почудилось, будто я что-то услышал.

А что до тех горе-преступников, ну почему они не скрывают каждый след, не заметают каждый шаг, не уничтожают каждую улику – как сделал он? Да, почему они не…

Сликмер резко остановился и уставился на хижину, словно ожидая, что из тени вот-вот выйдет дух Биллса.

Звук повторился.

Но в следующее мгновение Сликмер рассмеялся и пошел дальше.

– Спокойно, старина! – сказал он себе. – У тебя уже нервишки шалят. Еще немного, и ты начнешь слышать голос Биллса. Ха-ха! В ветре. Да-да, он будет являться мне, когда ветер шепчет и стонет, а луна взойдёт и по земле потянутся длинные тени!

Это показалось Сликмеру ужасно забавным. Он хихикнул, одобрительно покачивая головой.

Однако в следующее мгновение он замер, как вкопанный. Хлынул проливной дождь, ветер зарычал в кронах деревьев, точно взбесившийся лев; но человек стоял не шевелясь, словно и не замечая ни дождя, ни буйства стихии, – его взгляд был прикован к хижине.

Эта грубо сложенная из брёвен постройка частично скрывала дровяной сарай, в полумраке которого Сликмер разглядел чью-то фигуру. Она присела, рядом с ней появилась еще одна. Затем дождь полил сплошной стеной, и Сликмер больше ничего не смог разглядеть.

Тем не менее он быстро двинулся вперёд, бормоча проклятия в адрес собственной минутной слабости. Ведь это он позволил глупым мыслям о Биллсе забраться в его голову.