– Второй, – проговорил Мартин, и платформа неощутимо поплыла вниз и остановилась на уровне второго этажа. – Первый, – и она вновь начала спускаться и остановилась на площадке центральной лестницы, под которой был уже холл первого этажа. – Ну как?

– Она на голову никому не опустится? – вопросила я, глядя вверх, откуда выглядывали мои близкие.

– Нет, мы с Викторией тут поставили щитовые артефакты специально, чтобы никого не раздавили, – и Март показал на очерченную по краю платформы рамку. – Так что теперь у тебя и у Вейна есть лифт, Марина.

Я могла бы, конечно, пошутить, что я и птицей могла бы на поздних сроках оборачиваться, чтобы с животом спускаться вниз. Но не стала – потому что это было проявление заботы. Я просто обняла его и шепнула:

– Спасибо, Март. Я тебя очень люблю.

– И я тебя, Марина, – ответил он серьезно. И тут же подмигнул. – Пойдем наверх? Я мельком увидел твой торт и теперь ужасно хочу его попробовать.

Не подвел и Таммингтон – он подарил мне набор драгоценных подвесок-бантов к платьям и очень трогательно и обтекаемо дал понять, что вовек не забудет того, что я для него сделала. Но больше меня порадовало то, что после он подошел к Рите и что-то преподнес и ей. Они болтали, как друзья, несмотря на то что оба чуть краснели, и я чувствовала себя старой сводней, глядя на них, занявших угол и не обращающих ни на кого внимания. Впрочем, Люк, похоже, испытывал то же самое. А уж как довольно щурилась свекровь, не передать.

Вечер, наполненный смехом, любовью и взаимной приязнью, шутками, тостами и поздравлениями, плавно перешел за круглый стол, за который мы расселись на ужин. Прекрасный был вечер, настолько идеальный, насколько он мог быть. Из-за обилия впечатлений я будто чуть отстранилась от происходящего и слушала разговоры, рассматривала друзей и родных, улыбалась им и спокойному, умиротворенному течению моих мыслей.

Среди всех моих прекрасных, оживленных, красивых родственников беспокоила меня одна Алина. Она сидела рядом с отцом, и я видела, что он тоже бросает на нее тревожные взгляды, и отвлекает ее, и разговаривает, но она словно была устремлена в себя. Мы все это замечали, и она, похоже, тоже видела, что мы видим, но не имела сил изображать, что все хорошо.

Люк выходил покурить на балконы, к нему присоединились мужчины – кто-то курил, кто-то просто общался. Судя по всему, пошли уже разговоры о политике и торговле. Опять вдалеке громыхала гроза. Скоро должны были подавать сладкое, когда Люк встал и протянул руку мне.

– Неужели еще один подарок? – спросила я, вкладывая руку в его руку.

– Ну конечно же, – ответил он невозмутимо. – Я же говорил, что это не все.

Люк вывел меня на балкон и указал вниз. И мне действительно захотелось обернуться птицей и слететь на газон, потому что у входа в Вейн на дороге, освещаемая прожектором с уцелевшей башни, стояла красная «Колибри» – копия той, что исчезла в море, когда я повернула руль, убегая от Люка.

Воспоминания о том дне и о том, что было потом, полоснули меня – и отпустили. Все это было в прошлом. А это – мое настоящее.

– Откуда? – спросила я, прижимаясь к мужу. Сил на бурную радость уже не было, но я была абсолютно счастлива. – Ты же говорил, что их выпустили всего несколько штук.

– Майки нашел тех, кто заказывал их вместе со мной. Один из хозяев согласился свою машину продать. Он на ней почти не ездил, коллекционер.

– А что ты будешь мне дарить на следующий год? – полюбопытствовала я с нежностью. – Если ты все, что мог, подарил мне в этом?

– Ну, во-первых, всегда есть малая герцогская корона, – ответил он, усмехаясь. – А во-вторых, поверь, далеко не все.

Так много всего было в этот день, что я застыла, глядя на машину. За моей спиной оживленно и радостно переговаривались близкие, Люк отступил, чтобы дать кому-то обзор, я повернулась к нему – и увидела, как проявляется рядом с балконом гигантская воздушная птица, чья голова была размером с замок – точь-в точь как те, которые я видела над гробницей Инлия, – как захлестывает Люка хвостом и вместе с ним рвет вверх, в темное небо, на котором уже опять перекатывались зарницы.

Я опешила. Глотнула ртом воздух раз, два…

– Ну нет! – заорала я вслед. – Только не сейчас! Только не в мой идеальный праздник!

Сверху ударил поток ветра такой, что я отшатнулась. Меня поддержал Мариан – а с ветром пришло и шипение, в котором я с трудом различила слова:

– Не волнуйссся, красссная, мыссс толькоссс поговоримссс и вернемссс егоссс тебесссс…

– А вчера вы поговорить не могли? – крикнула я в ярости. Сорвала с ноги туфлю, бросила в ветер – и он отозвался мягким смехом. – Или завтра!!!

Ветер обнял меня, погладил, мягко толкнул, разворачивая к родным. Те казались такими же обалдевшими, как и я.

– Впрочем, – раздался спокойный голос леди Лотты, – чему мы удивляемся, Марина?

И почти все повернули к ней головы и с пониманием кивнули.