Только когда я перехватила рукоятку поудобнее и вытянула левую руку вперед, до меня дошло, что эта процедура, вообще-то, чертовски болезненная. Настолько наперед я как-то не подумала. Я едва не попросила Виктора провернуть это вместо меня, но один взгляд на него и блеск в его глазах подсказали: просить чувака полоснуть меня лезвием — возможно, не самая гениальная идея.

— Ладно, Джейн, — выдохнула я. — Сейчас я устрою тебе краткий экскурс в мое дикое заболевание. — Я занесла нож, посмотрела на ковер, а затем попятилась на несколько футов назад, пока не встала на плитку кухонной зоны. Всё это время Джейн наблюдала за мной так, словно я была буйнопомешанной. И, пожалуй, она была недалека от истины.

Прежде чем я успела струсить, я вонзила остриё себе в предплечье, а затем с силой потянула его вниз и вбок, оставляя глубокий разрез.

— Твою ж ма-а-ать! — со свистом выдохнула я, когда боль обожгла руку сплошной полыхающей волной.

Джейн резко втянула воздух:

— Боже мой! Энджел!

К счастью, уже через пару секунд боль притупилась. Я бросила нож и схватила с барной стойки полотенце, чтобы собрать большую часть крови, а затем убрала его в сторону — Джейн должна была своими глазами увидеть, что порез настоящий, а не какой-то там фокус-покус с ловкостью рук и дешевыми спецэффектами. При этом мне совсем не хотелось, чтобы она словила жесткий инфаркт при виде меня, истекающей кровью посреди кухни. В конце концов, суть перформанса была не в этом. Другой рукой я выудила из кармана маленький зип-пакет, зубами сорвала замок и залпом проглотила содержимое. Спустя считаные секунды края разреза начали стягиваться. Я снова стерла кровь полотенцем, чтобы она видела, как рана продолжает затягиваться. Меньше чем через полминуты от глубокого пореза осталась лишь красная полоса, а еще через десяток секунд исчезла и она.

Я со страхом и трепетом подняла глаза на Джейн, мысленно молясь, чтобы не увидеть на её лице отвращения. Вряд ли бы я смогла вынести такую реакцию от неё. Но она просто застыла, абсолютно ошарашенная. И прямо на моих глазах по её лицу расползлось осознание.

— Так вот как… — Её голос оборвался, и она тяжело осела на диван.

Я повернулась к раковине, смыла кровь с кожи, а затем вытерла пол. Рассудила, что ей в любом случае потребуется пара минут, чтобы переварить всю эту чертовщину. Когда вокруг воцарилась стерильная чистота, я подошла к дивану и села в паре футов от неё.

— Так вот как — что?

Она сделала неровный вдох, всё еще не отрывая взгляда от моей руки:

— Так вот как Пьетро и Брайан выжили в той автомобильной аварии, которая должна была убить их обоих, верно?

Всего несколько месяцев назад она ходила со сломанной ногой, а Пьетро красовался в лонгетке на запястье, которая — теперь-то я знала это железно — нахрен ему была не нужна.

— Ага, нас вообще довольно трудно убить, — призналась я.

Она сделала еще один вдох, на этот раз глубже и куда увереннее, на глазах беря себя в руки и возвращая былую выдержку.

— Я не понимаю. Что это за заболевание? И почему оно держится в секрете? Это же чудо какое-то. — Она покачала головой. — Пьетро мог бы мне и рассказать.

— Это секрет, потому что… — Я заерзала. — Ну, потому что способ, которым мы поддерживаем в себе жизнь, довольно мерзкий. То, что было в пакетике — это… — Я послала отчаянный взгляд Виктору и получила в ответ безмолвное «выкручивайся сама». Вздохнув, я снова повернулась к Джейн: — Это мозги.

Бедная женщина снова выглядела ошеломленной:

— Какие еще мозги?

Мои плечи понуро опустились.

— Человеческие мозги, — выдавила я тонким голосом. — Именно поэтому я работаю в морге — чтобы иметь к ним доступ и выживать.

Она побледнела и прижала ладонь к желудку:

— Вы едите человеческие мозги? Пьетро ест человеческие мозги?

— Только после того, как люди уже умерли, — поспешила уточнить я, изо всех сил стараясь не думать о тех двух разах, когда я лично помогла кое-кому стать достаточно мертвым, чтобы сойти за мой ужин. — Мы зовем себя зомби, потому что это типа как подходит по определению, понимаешь? Но мы не плохие люди. Клянусь. — Ну, в большинстве своем. Черт. — Пожалуйста, просто вспомни всё, что ты знаешь обо мне, о Пьетро и о Викторе.

Я осознала свою ошибку в ту же секунду, как имя сорвалось с моего языка, но было уже поздно. Взгляд Джейн мгновенно метнулся к её телохранителю:

— Виктор?

О-о-о, если бы взгляд Виктора мог убивать, я бы прямо сейчас превратилась в дымящуюся кучку пепла на ковре. Сжав челюсти так, что, казалось, зубы вот-вот треснут, он перевел внимание на свою нанимательницу.

— Да, мэм, — выдавил он после секундной заминки — без сомнения, прикидывая в уме, не стоит ли по-быстрому свернуть мне шею, а потом заявить, что пришлось это сделать, потому что я очевидно буйнопомешанная, и нет, конечно же, он не ест никакие мозги, ведь это полный бред, верно?

При таких раскладах я уверенно шла на золотую медаль в номинации «Мастер факапов».

— Извини, — буркнула я Виктору.