Он просто кивнул — едва заметное движение, глаза устремлены на меня, а лицо абсолютно непроницаемо. Тени, в которых мы стояли, казалось, стали еще темнее, а воздух — гуще.

— Как… — Я судорожно сглотнула и попробовала снова: — Как мне знать, что крот — это не ты?

Он оставался неподвижным и безмолвным в течение нескольких долгих секунд. Какое-то насекомое зашуршало по тротуару у него за спиной. Где-то вдалеке просигналила машина, а следом донесся чей-то выкрикнутый мат. Ветерок сменил направление, унося аппетитный запах жареного мяса и принося взамен амбре старой мочи и гниющего мусора.

— Никак, — констатировал Кайл. Он слегка шевельнулся на фоне темноты, и я уже во всех красках вообразила, как он достает из кармана удавку.

Сердце колотилось о ребра с такой силой, что я была уверена — он слышит этот грохот. Перепугавшись до усрачки, я сделала супер-ненавязчивый шаг назад.

— Ладно, камон, ты должен выдать мне хоть что-то. — Я выдавила смешок, но он вышел дребезжащим и слишком писклявым. — Ты всё еще работаешь на «Сабертон»?

Кайл сделал супер-ненавязчивый полушаг вперед, который при его длинных ногах практически равнялся моему полноценному шагу.

— А ты сама как думаешь?

Заставив себя в этот раз удержаться на месте, я упрямо вздернула подбородок:

— Я думаю, что ты пугаешь меня до усрачки, и мне это, блядь, совсем не нравится. — Черт возьми, это прозвучало бы куда солиднее и жестче, если бы не этот дурацкий писк попавшей в капкан мыши в моем голосе. — Либо дай мне прямой ответ, либо… либо делай то, что собирался, и покончим с этим.

Я напряглась всем телом, готовая драться с чем угодно, с чем бы он на меня ни попер. Его глаза задержались на мне еще на мгновение, но затем он резко развернулся и отошел на несколько футов в сторону. Он остановился ко мне спиной — темный силуэт, едва различимый в тусклом отсвете уличных фонарей на дальнем конце квартала.

— Дорогу обратно найдешь? — спросил он; его голос звучат тихо и абсолютно бесстрастно.

Я уставилась на поглотившую его тень.

— И это всё? Серьезно? — Погодите. Я реально только что это вякнула? Борясь с непреодолимым желанием со всей дури шлепнуть себя ладонью по лбу, я сделала рваный вдох, пытаясь привести в порядок свои бурлящие мысли. Мне хотелось закричать: «Да я не хочу, чтобы ты был этим долбаным кротом!»

— Какого хера? — сказала я вместо этого. — Если ты даже защищаться не собираешься, что я, по-твоему, должна думать? Да камон, Кайл, ты мне, блядь, нравишься. Я считаю тебя крутым, милым и пугающим ровно в тех пропорциях, в каких надо. За исключением нынешнего момента, — поправилась я. — Помоги мне здесь.

— Здесь нет никого, кто мог бы тебе нравиться. — Никакой злости. Никакой грусти. Никакой обиды или чувства преданности. Ничего, кроме звенящей, абсолютной пустоты. — Возвращайся в отель, Энджел. — И с этими словами он зашагал прочь по улице.

Чувства завершенности не было и в помине, близко не пахло, но я не стала дергаться за ним или пытаться догнать. Ему не составило бы труда от меня оторваться. Я проводила его глазами, пока он не скрылся за углом, а затем с яростью пнула подвернувшуюся жестянку, и та с громким грохотом покатилась по мостовой. Сука! Если он невиновен, я только что жестко его взбесила своим недоверием — не то чтобы он потрудился хоть как-то оправдаться. Я застонала. Да и с какого хера он должен оправдываться? Я ведь должна быть его союзницей.

Но если он виновен…

Ледяной холод пополз по моему позвоночнику. Что он предпримет теперь, когда мы раскопали его связь с «Сабертоном»? Исчезнет? Приведет группу захвата, чтобы повязать нас прямо в отеле? Какого хера я не поговорила об этом с остальными сначала?!

Ссутулив плечи от пробирающей дрожи, я развернулась и со всех ног припустила обратно к гостинице.

Глава 17

Глава 17

Когда я вернулась в номер, Наоми нежилась на диване с пультом в руке. Хотя она и щелкала каналы, было непохоже, чтобы она особо вникала в то, что шло по телеку. Дверь в спальню была закрыта, и я рассудила, что Филипп всё еще спит. С другой стороны, меня не было меньше получаса. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы знатно всколыхнуть говно.

Бегать от нее больше не имело смысла. Я швырнула куртку на стул и встала прямо между Наоми и телевизором.

— Что за дела с Кайлом? — потребовала я ответа, раздраженная тем, что в моем голосе всё еще слышалась слабая дрожь.

Она нажала кнопку выключения и села поровнее.

— Какие еще дела? Что стряслось?

— Он работает на «Сабертон» или работал раньше, — выложила я ей. — Я видела его кадровое фото в квартире Эндрю. И когда я спросила его об этом, он стал реально жутким и притих, а потом велел мне возвращаться в отель.

Наоми пристально смотрела на меня, пока я говорила, но удивленной она не выглядела. Когда я закончила, она покачала головой с болезненным выражением лица.